Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 2 – Дарья Иорданская

– Помните что-то из своих школьных лет? – поинтересовался Грегори Гамильтон. Вопрос звучал обманчиво невинно. – Что-нибудь забавное?

– Нет, мистер Гамильтон, – ответила Элинор и все-таки сделала глоток.

– Вы были послушным ребенком или непоседливым?

– Я плохо помню свое детство, – покачала головой Элинор.

– Потому что тогда произошло что-то плохое?

Элинор облизнула губы.

– Это потому, что в год окончания школы вы попали в лечебницу?

– Вы опять копались в моем прошлом? – тихо спросила Элинор.

Этого следовало ожидать. Гамильтонов не могло не заинтересовать ее прошлое. Неприятное прошлое. Темное. Оно должно было всплывать всякий раз, когда Элинор нанималась на работу, и отпугивать потенциальных работодателей. Кому нужна гувернантка, побывавшая в лечебнице для душевнобольных? Для обывателей, тем более когда они родители, – нет особенной разницы между безумием и легким помрачением рассудка; между истерией и истерикой. Ей удалось ценой неимоверных усилий уговорить хозяйку агентства утаить эти позорные сведения от нанимателей, и та пожалела бедную сиротку. Но Грегори Гамильтон добрался до ее тайн, а затем и копнул глубже, в темноту, которая даже для Элинор была сейчас загадкой.

Потом она сообразила:

– Вы считаете, Дженет Шарп права? Считаете, это я повинна в исчезновении миссис Гамильтон? Считаете, я опасна?

Вспомнились уверения Дамиана. Он никому не позволит причинить ей вред, даже собственной родне. Даже брату, наверное. Из головы не выходила ужасная мысль: а что, если это правда? Если она и в самом деле опасна? Если права Федора Крушенк, и на ней лежит печать смерти? Если права Дженет Шарп, и она врата, якорь, еще какая-нибудь смертельно опасная штука? Этих «если» немало поднакопилось за последние дни.

«Я должна знать ответ на этот вопрос», – поняла Элинор. Вот только задавать его, кажется, некому. Разве что еще раз навестить Федору Крушенк в ее ведьмином домике. Спрашивать Дженет Шарп отчего-то совсем не хотелось.

– Я стараюсь быть объективным, мисс Кармайкл, – сказал Грегори Гамильтон. Он, кажется, говорил еще что-то, но Элинор, погруженная в свои мысли, не расслышала. Во всяком случае, его голос звучал раздраженно.

– Когда придете к какому-то выводу, мистер Гамильтон, сообщите мне. Прежде чем убивать – Элинор сама того не хотела, но прозвучало это резко, с сарказмом. И это задело Грегори Гамильтона.

– Непременно, мисс Кармайкл, – сухо сказал он, отставил в сторону полупустой стакан и поднялся. – Простите, мне нужно идти.

И он вышел. Сперва скрипнули половицы в холле, затем хлопнула входная дверь. По полу пробежал сквозняк. Однако Элинор недолго ела в мрачном одиночестве, кроша на тарелку тост. Минут через пять после того, как мистер Гамильтон столь поспешно удалился, в гостиной появился заспанный, позевывающий – манеры Дамиану под стать – Франк.

– Вы поссорились с кем-то с утра пораньше, мисс Элинор?

Это был хороший вопрос. Поссорилась ли она? Что ж, для ссоры нужно хотя бы подобие дружбы, а с Грегори Гамильтоном ее связывали чисто деловые отношения. Сперва она была гувернанткой его пропавшего сына, а затем… кем? Помощницей в поисках? Компаньонкой? Якорем для чудовища? Грегори Гамильтон не доверял ей, и это была скорее не ссора, а… Они почти назвали вещи своими именами, расставили все по местам.