Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 40 – Дарья Иорданская

– Надеюсь, вы не держите зла на Грегори, командер?

– А вы на меня, мистер Гамильтон, – улыбнулся Коркоран.

Явившаяся на зов Пегги проводила его к выходу. Дамиан устало опустился в освободившееся кресло.

– Это моя вина…

– О чем это ты? – спросила Элинор строгим учительским тоном. Из нее, наверное, была бы отличная гувернантка. Даже Дамиану, человеку достаточно взрослому, с богатым, пусть и своеобразным жизненным опытом, хотелось вытянуться в струнку и сидеть, держа спину прямо, как и положено хорошо воспитанному мальчику.

– Я познакомил Грегори с Дженет Шарп, – сказал он.

– Но ведь ты не знал, что… – начала Элинор и осеклась.

– Я подозревал, – покачал головой Дамиан. – Ну, или, по крайней мере, должен был догадаться. Я знал, что Дженет – ведьма, и заботится она только о себе. Это ты, моя прекрасная Линор, чистая душа. Большинство людей развращены и испорчены в самых различных смыслах этого слова.

Элинор вцепилась в края шали и молча отвернулась к огню. То ли она была не согласна, то ли ею опять владел страх, природу которого Дамиан до сих пор не мог понять. Элинор боялась того, чего следовало опасаться в последнюю очередь: себя.

В комнату заглянула Алессандра, на ее переднике запеклись пятна крови.

– Прибыли на чай гости, сэр. Они в комнате экономки.

– Пойдем, прекрасная Линор. Покажу тебе мою самую любимую в этом доме комнату. Мне в детстве нравилось у экономки больше, чем в гостиной Катрионы. Хотя у миссис Трелвью и пахло ужасно старым печеньем.

Дамиан взял ее под руку и обнаружил, что молодая женщина дрожит. Хотелось обнять ее и прижать к себе, но он побоялся, что это будет неверно истолковано. Да Дамиан и сам не знал, чем продиктовано это желание.

Комната экономки сохранила прежний уют. Миссис Трелвью обставила ее в соответствии со своим вкусом светлой изящной мебелью, избегая всего массивного, темного и странного. Это была самая обыкновенная, самая простая комната в доме. Единственным украшением ее была сейчас картина над камином: симпатичный любительский пейзаж, написанный кем-то из Гамильтонов, а раньше здесь стояли в серебряных рамках портреты родственников миссис Трелвью и висели премилые акварели ее собственной кисти.

Гостьи, усевшись вокруг небольшого круглого столика, накрытого белой скатертью, вышитой васильками по углам, степенно пили чай, с немалым достоинством споря о рецепте какого-то пирога. Молли-Мэй Грейсон оказалась пухлой, словно румяная сдобная булочка. Лиллиан Гварди же – наоборот – худой и даже костлявой. Увидев хозяина дома, обе они вскочили и попытались сделать реверанс. Дамиан жестом усадил их обратно и выдвинул стул для Элинор.

– Добрый день, милые дамы. Не нужно церемоний. Я здесь, чтобы задать вам несколько вопросов о колледже Святой Маргариты, если вы позволите.

Поварихи удивленно переглянулись. Потом, улыбнувшись, они кивнули со степенной важностью. Улыбнулась и Элинор, которая все еще слабо дрожала от все того же затаенного страха. Дамиан ее понимал сейчас, ему и самому не хотелось вспоминать многие моменты из своего прошлого.

– Это было прекрасное место, сэр, – с жаром ответила Молли-Мэй.

– Словно клумба, полная нежных цветов, – поддакнула Лиллиан.

– Чудесно. Только я бы хотел узнать правду.

Поварихи переглянулись.