Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 84 – Дарья Иорданская

– Ты способна предвидеть будущее, Федора, – продолжила хозяйка. – Что ты видела?

– Способность проявляется от случая к случаю, – пожала плечами Федора Крушенк. Взгляд ее скользнул по туману за окном. – Не слышала ты об убийствах в Уайтчепеле? Что говорят наши?

– Меня это не интересует, – отмахнулась Азар. – Какой мне прок от людских дел? С вас два шиллинга, мисс Кармайкл. Угощайтесь.

И она ушла, тяжело печатая шаг. Элинор проводила ее настороженным взглядом и перевела его на невозмутимо пьющую чай Федору. Над столом висел острый запах имбиря и корицы.

– «Людских дел»? Кто она в таком случае?

– Понятия не имею, – спокойно ответила Федора. – Я стараюсь не вникать в чужие секреты, особенно когда ими не спешат делиться. Я не расспрашиваю Дамиана Гамильтона или вас, мисс Кармайкл.

– Мне скрывать нечего.

– В самом деле? – Федора пожала плечами. – Как скажете.

– К слову сказать, с менядва шиллинга? – Элинор нахмурила брови, впрочем, Федора Крушенк на это никак не обратила внимания.

– Прошу меня простить, мисс Кармайкл, – ухмыльнулась ведьма, – но у меня ни пенни.

– У вас есть ваше «гоблинское» золото, – проворчала Элинор.

– Упаси меня боги давать его Азар! Кроме того, я ведь говорила, днем это всего лишь сухие листья. Выпейте чаю, мисс Кармайкл, он того стоит. И вы должны мне за спасение младшего Гамильтона.

Элинор вынуждена была согласиться, что кое в чем Федора Крушенк права. Не без опаски она все же пригубила чай. Чистый, свежий аромат ромашки окутал ее, и все тревоги мгновенно улеглись. В первую секунду Элинор испугалась, что это дурман, но на место тревог не пришли назойливые чужие мысли. Просто то, что мучило ее, перестало нагонять панику. Все верно, нужно тщательно обдумать происходящее.

– Грегори Гамильтон околдован, – сказала вдруг Федора.

– Да, нам это известно. – Элинор откинулась на спинку стула, вертя чашку в руках. – Дамиан пытается уверить меня, что Дженет Шарп наиграется и вернет его нам.

– Дженет Шарп? – Федора покачала головой. – Это смотря во что она играет.

Тон ведьмы Элинор чрезвычайно не понравился.

– Что-то не так?

– Видите ли, мисс Кармайкл… – Федора отставила чашку и принялась придирчиво изучать десерты. – Ведьмы очень разборчивы и редко делятся подробностями с себе подобными. Прихвастнуть мы любим, конечно, но вот о неудачах редко услышишь. Однако ветер носит. Поговаривали, что кто-то из предков Гамильтонов жестоко обидел ее бабку.

– И каким же образом?

Федора развела руками.

– Обыкновенным: он ее отверг. Для женщин, так гордящихся своей красотой и очарованием, это жестокий удар.

– И что же, Дженет… – Элинор тряхнула головой, пытаясь осознать мысль, столь нелепую и абсурдную, – Дженет мстит за свою бабку?

Федора фыркнула.

– Что ж, я не стала бы этого делать и едва ли стала бы бороться за мужчину, которому не интересна. Да и вы, мисс Кармайкл, полагаю, достаточно себя цените. Но, как говорила наша наставница, «À chacun ses goûts [19]».

– И что же делать? – Элинор закусила губу.

– Тут я вам едва ли советчик, – качнула головой Федора. – Но, пожалуй, следует поторопиться. Блудни с ведьмами редко доводят до добра.

* * *

Грегори проснулся, когда была уже середина дня. Ранней пташкой он не был, но и полуночничать никогда не любил, не вваливался в дом на рассвете, не спал затем до обеда и уж точно никогда прежде не испытывал такого похмелья. Да и не напивался он еще никогда до такого состояния. Нахлынул стыд. Грегори с трудом поднялся, пошатываясь, добрался до зеркала и взглянул на себя с нарастающим ужасом. На шее красовалось синее пятно – след от поцелуя, больше похожий на бесовскую метку.