Онлайн книга «Во имя Абартона»
|
Мэб приподнялась, разглядывая спящего любовника. Как глупо было злиться, а еще глупее — видеть в человеке ожидаемое, навешивать ярлыки, барахтаться в уверенности «я знаю, что ты из себя представляешь». Мэб ненавидела своих родных за снобизм, постоянно сравнивала мать, тетку, сестер и кузин с отцом, человеком широчайших взглядов. Не в их, конечно, пользу. И что сама? С поистине материнским снобизмом, с презрением смотрела на человека лишь потому… А Мэб и сама уже не могла вспомнить, что за кошка пробежала между ними. Не оказал почтение? Сделал замечание? Высказался против какой-то ее идеи? В начале карьеры идей у Мэб было хоть отбавляй, это сейчас она приутихла. — Мне уйти? — сонно спросил Реджинальд, приоткрыв глаза. — Нет, — Мэб вновь легла, обнимая его за талию, прижимаясь крепче. — Спи. Ее разбудил запах кофе. В последние дни Мэб пристрастилась к этому напитку, как варит его Реджинальд: крепкому, горьковатому, с цветочным ароматом меда, пряностями, и без молока. Ничего общего с жиденьким кофе, что подавали в имении. — Если мы не выйдем через пятнадцать минут, — заметил Реджинальд, подавая ей чашку, — то опоздаем на экзамен. — Ты… Ты… — Мэб задохнулась от возмущения. — Почему ты не разбудил меня? Эншо усмехнулся уголком губ и сжал ее запястье, унимая дрожь и не давая расплескатькофе. — Леди Мэб Дерован, вам нужно пять минут, чтобы одеться, и во время экзаменов вы не завтракаете, наверное, чтобы быть злее. Поэтому я решил, вам лучше выспаться. Мэб сдалась, выдохнула и глотнула кофе. Раздражение унималось медленно, ей все еще хотелось придушить Эншо. — И как только вы все замечаете, мистер Реджинальд Эншо?! — У меня было тяжелое детство, — посетовал Реджинальд. — Поторопитесь лучше, леди Мэб. Первыми у нас маги де Линси, может потребоваться установка щитов. Он вышел, аккуратно прикрыв дверь, и только сейчас Мэб сообразила, что сидела обнаженная, одеяло сползло до талии. При мысли, что Реджинальд смотрел на нее, затвердели соски. Безразлично смотрел, охладила себя Мэб. Не следует выдумывать лишнее. И расхаживать перед мужчиной нагишом тоже не следует. Не без сожаления допив кофе, Мэб поднялась с постели, умылась и быстро оделась. На то, чтобы собраться, у нее и в самом деле ушло не больше десяти минут. * * * Это была худшая в мире рутина: обреченная. С утра вся тяжелее было подняться с постели, а ночью и Мэб, и Рэджинальд отрубались, едва голова касалась подушки. Даже чары «Грез» почти пасовали перед усталостью. В то же самое время дни тянулись удивительно медленно, словно все в Абартоне барахтались в патоке. Никогда прежде не бывало такого, и Мэб невольно возвращалась мыслями к — возможно — испорченному ритуалу. В ее памяти от того дня мало что осталось, на что можно было лишь досадовать. Следовало бы, конечно, серьезно поговорить на эту тему с ректором, но один его вид выводил из себя. Мэб боялась сорваться, и потому избегала встреч, а на коротких летучках старалась сесть подальше и опустить взгляд в бумаги. Ее собственные экзамены были щедро разбросаны по всем этим дням, и постоянно приходилось сверяться с расписанием, чтобы не перепутать «Шестикурсники, монастырские колдуны и ведьмы» с «Первокурсники, общая история магии». К величайшей досаде Мэб историю магии сдавали почти все. Во всеобщей истории и истории отечества делались послабления для большинства курсов, предполагалось, что все это было ими изучено еще в школе. Но всем выпускникам Университета просто непременно нужно было знать подробности: когда признавали и преследовали магию, боролись с могущественными колдунами, изобретали определенные заклинанияи вводили в обиход магические вещицы. Мэб любила свою работу, любила историю, но как же люто ненавидела она вытаскивать ответы клещами из тех, кому все это безразлично. Она злилась — сейчас злилась особенно легко, вспыхивала, как спичка, и пыталась списать все на сорванный ритуал, чары, усталость. |