Книга Во имя Абартона, страница 143 – Дарья Иорданская

— Нужно успокоиться, — вслух сказал Реджинальд. Он пытался говорить рассудительно, но вот беда, в голосе звучала та самая паника.

Из дома Реджинальд вышел медленно, спешку выдавал только на ходу надеваемый пиджак. Потом он сообразил, что так и не поправил закатанные рукава рубашки. Теперь они мешались, но в этом было и нечто положительное: это было то самое ощущение. Что не позволяло удариться в панику; такое обыденное, такое раздражающее, такое простое.

«Грезы» не простые любовные чары, это заклятие связи. И, очевидно, со временем связь становится крепче, заставляя чувствовать сильные эмоции друг друга. И что дальше? Полное погружение в эмоциональное состояние партнерши? Большой был затейник этот Уорст, а его заказчик— и того хуже. Реджинальда передернуло, и самое неприятное, что в эту минуту он не мог четко осознать, его это отвращение, или же оно принадлежит Мэб Дерован.

Нет, все это глупости. Нет никакой возможности обмениваться эмоциями, как нельзя общаться телепатически. Дело в том, что страх, который испытывает Мэб, экстремален, слишком велик для нее самой. В конце концов история знает случаи, когда достаточно сильные колдуны транслировали свои эмоции окружающим, вольно или невольно.

Нет, все это сейчас неважно. Главное, что Мэб в опасности.

Реджинальд пошел наугад, предположив, что «Грезы» выведут его, и оказался прав. Пришлось немного поплутать по аллеям, ловя отголоски чужого страха, а потом вдруг туман обрушился на него, окутал с головой, сдавил тело точно тисками. Реджинальд решил, что случай сейчас особенный, и применил несколько сложных и опасных заклинаний, которыми старались не пользоваться на территории Абартона, где все было хрупко и точно настроено. Издалека донеслась грубая ругань — заклинание ударило по автору этого колдовского тумана — и мутное облако развеялось. Стало видно четко и ясно, словно с глаз сдернули мутную кисею. Контраст был так велик, что пришлось несколько секунд моргать, давая глазам привыкнуть.

Когда все снова стало видно четко и ясно, Реджинальд огляделся. Восточная аллея, совсем неподалеку возвышается громада библиотеки, а за спиной темнеет музейное здание. Фонари горят тускло, пламя подрагивает под стеклянными колпаками, и иногда словно стая ночных мотыльков налетает. И нигде не видно огненных мотыльков, обычных защитников Абартона в ночное время. Это, последнее Реджиальд взял на заметку и негромко позвал:

— Леди Мэб! Мэб! Мэб!

В отдалении заухала сова. Послышались голоса, натужный смех — в последнее время всем было не до веселья. Мэб не откликнулась, хотя Реджинальд явственно ощущал, что она где-то поблизости.

— МЭБ!!!! — крикнул он, срывая горло.

Ответом ему был тихий плач. Реджиальд развернулся, пытаясь разглядеть хоть что-то в ночной темноте, с которой не справлялись тусклые фонари. Потом, поняв, что это бесполезно, он создал светляка и щелчком запустил его в темноту. Ярко-желтый магический фонарь озарил аллею, темные громады старых, стриженых лип и низкий колючий кустарник. И скорчившуюся, на коленях сидящуюМэб Дерован.

Реджинальд бросился к ней, но в двух шагах от женщины остановился.

— Мэб…

Женина медленно подняла заплаканное лицо. Пальцы ее еще крепче стиснули что-то темное, изломанное, окрасившись пронзительно, неестественно-яркой кровью.