Книга Во имя Абартона, страница 196 – Дарья Иорданская

Реджинальд потер переносицу. Вздохнул тяжело, мученически, потом выпрямился, опираясь о подлокотники, подался вперед и внимательно посмотрел через стол на ректора.

— Зелье-то зачем?

Вон Грев бросил короткий, как Мэб показалось, вороватый взгляд на флакон. Повисло молчание. Захотелось вскочить и выбить из ректора ответ, но она осталась сидеть, цепляясь за подлокотники и переваривая все сказанное. Бред сумасшедшего! И тем не менее, если судить по реакции вон Грева, в своих выкладках Реджинальд прав.

Молчание затянулось. А потом вон Грев вдруг причмокнул губами и грустно улыбнулся.

— Я полагал, что вы не станете терпеть подобное унижение, леди Дерован. Сложно было вообразить, что вы — шлюха, которой нравится трахаться с простолюдином.

Подлокотник, в который Мэб цеплялась обеими руками, обуглился, покрылся изморозью и в мгновение ока рассыпался в труху.

Послышался треск дерева, громкий и фальшивый, точно шумовой эффект в кинокартине. Реджинальд повернул голову, стараясь при этом не выпускать вон Грева из поля зрения. Этот человек не был нормален, а значит не следовало быть с ним беспечным. Мэб выглядела удивленной. Платье ее усеяла мелкая щепа, руки покраснели. Реджинальд сжал кулаки. Нет, он не кинется сейчас на помощь, как бы того не хотелось. Только не при вон Греве.

Мэб, впрочем, совладала с собой. Уже не в первый раз Реджинальд убеждался, что это удивительная женщина, умная и стойкая. Гнев сделал ее красивой; она всегда была хороша собой, но гнев ее выявлял всегда нечто особенное. Возможно именно поэтому Реджинальд столько лет ругался с ней и злил ее: чтобы увидеть этот румянец на щеках.

— Я не понимаю ваш план, ректор, — Мэб отряхнула руки, откинулась на спинку кресла, пока целую, и стала подлинным воплощением аристократизма. Поколения предков ею бы гордились. — Это каким образом вы собирались восстановить величие Абартона? Уничтожив его репутацию и поставив жизнь студентов и профессуры под угрозу?

Ректор улыбнулся снисходительно, окончательно убеждая Реджинальда в своем безумии. В голове замелькали картинки, мелкие детали объединились в один четкий рисунок. Это началось давно, очень давно. Безумие подходило медленно, на мягких лапках, и никто этого не заметил.

— Дорогая леди Дерован…

— Профессор, — сухо поправила Мэб.

— Профессор. Абартон — особое заведение. Здесь обучались испокон веку члены королевской семьи и высшие аристократы. Вы ведь и сами — часть Абартона. Я не возражаю против де Линси, там выращивают достойный слуг Отечества. Но Арии… С этого все началось. Число простолюдинов растет. Они заполняют все, плодясь, как плесень!

— Потом подтянулись женщины, — с сарказмом добавила Мэб. Руки она сцепила намертво в замок, чтобы только не начать колдовать ненароком.

— Знаете, сколько аристократов сейчас обучается в Абартоне? — вон Грев ее словно и не заметил. — Меньше половины! Мы терем привлекательность! Все больше и больше аристократических семейств отдает предпочтение Эньюэлсу! Если так продолжится, Абартон будет уничтожен!

Реджинальд посмеялся бы, если бы эти нелепые выкладки, эта абсурднаялогика не оказывали такое влияние на него. Только кивнул, соглашаясь с частью сентенции вон Грева. Да, все чаще члены знатных семей выбирают Эньюэлс. Но вот только связано это с престижем инженерных специальностей, который существенно вырос во время строительства Королевского Канала в Маби. И общим взлетом интереса к технике.