Книга Во имя Абартона, страница 58 – Дарья Иорданская

Что, если вчера из-за вмешательства Джермина она сделала что-то не так и все испортила? Мэб передернуло. Эншо словно почувствовал ее тревогу, обернулся и качнул головой каким-то своим мыслям.

На станции было достаточно людно для столь раннего времени. Многие жители городка работали в Кингеморе — это ведь всего два часа по железной дороге. Многие ездили в столицу за покупками и развлечениями. Попадались и профессора университета, нервные, ведущие себя, как беглые преступники. Мэб поймала себя на том, что и сама вжимает голову в плечи, ниже опускает шляпку, чтобы поля скрыли ее лицо. Эншо, отлучавшийся за билетами, вернулся спокойный, уверенный, распространяющий эту уверенность, и она невольно расправила плечи. Следом за мыслью «а что подумают коллеги, увидев Мэб Дерован и Реджинальда Эншо вместе?» пришла другая: «а их какое дело?».

Неспеша к станции подъехал поезд, небольшой — всего семь вагонов, только два из которых первого класса, с небольшими уютными купе. В этом не было особого смысла, ведь дорогу длиной в два часам можно было провести и на обычном диванчике в общем вагоне, но сейчас Мэб была рада уединению.

Или — наоборот — побаивалась его?

Эншо заполнял собой все небольшое пространство благодаря росту,уверенности, всюду следующему за ним запаху трав и нагретого металла. Мэб уже не ощущала собственные духи, все скрыло этим запахом, на первый взгляд неприятным, к которому она привыкала все больше. Мэб села, сняв шляпку, попросила у проводника чашку чая с ромашкой, ей не мешало бы успокоиться, и постаралась принять самый независимый вид. Эншо, устроившийся напротив, раскрыл глазету и углубился в чтение. Мэб не прекращала завидовать тому, как легко он все воспринимает. Вот уж воистину: расслабился и получает своего рода удовольствие.

Дрожь прошла по телу. Мэб нащупала под платьем амулет, вдавила его в кожу и сделала глубокий вдох.

— Ваш чай, леди.

— Благодарю, — дав проводнику на чай, Мэб поднялась и закрыла дверь на засов, не желая видеть незваных гостей.

Поезд тронулся, и, не удержавшись на ногах, она едва не упала. Эншо поймал ее в охапку. У него на коленях, в крепких объятьях было уютно. То, что это чувство тоже наколдованное, не умаляло ни удовольствия, ни смущения.

— Простите, — Мэб попыталась встать, и Эншо, как ей почудилось, неохотно разжал объятья.

— Будьте осторожнее, леди Дерован, — проворчал Эншо, разглаживая смятую газету.

Мэб села, вжалась в спинку дивана, пытаясь держаться от Эншо как можно дальше.

— Мэб. Вы можете звать меня Мэб? Ваше «Дерован» звучит… — восхитительно, соблазнительно, будоражаще, — ужасно.

— Только если вы будете звать меня Реджинальдом.

Если Эншо хотел смутить ее, то ему это не удалось.

— Реджинальд, — не без удовольствия произнесла Мэб.

* * *

Миниатюрная, почти всегда сдержанная, каким-то образом леди Мэб Дерован ухитрялась заполнять собой все пространство, даже когда спала. Голова ее склонилась на грудь, волосы закрыли лицо. Реджинальд отодвинул от края столика недопитую чашку чая и попытался сосредоточиться на утренней газете. Однако, чтение прессы редко занимало его, да еще аромат духов леди Мэб будоражил воображение. Дальше будет только хуже. Связь будет становиться все крепче, все глубже, и очень скоро невозможно будет отделить подлинные чувства от морока. Уже сейчас Реджинальд не мог сказать, привлекает ли его эта женщина сама по себе, или во всем виноваты «Грезы».