Книга Испытание. Цена любви., страница 56 – Ирина Чардымова

Но почему-то сейчас всё труднеебыло понять, где заканчивается игра и начинается реальность.

Когда мы вошли в клинику, я сразу заметила, как изменилось поведение персонала. Девушка на ресепшене вскочила, увидев Максима, и расплылась в улыбке.

– Максим Андреевич! Какая неожиданность! – воскликнула она с плохо скрываемым восторгом.

– Здравствуй, Лена, – кивнул он. – Мне нужен Анатолий Петрович. Срочно.

– Конечно, конечно! Сейчас всё организую! – засуетилась она, хватаясь за телефон.

Максим понёс меня дальше по коридору, и я не могла не заметить, как все, медсёстры, врачи, санитары здоровались с ним, кивали с уважением, расступались, давая дорогу. Словно он был здесь не просто пациентом, а кем-то важным.

«Кто он такой?» – мелькнула мысль, но я тут же прогнала её.

Мне нельзя было интересоваться им по-настоящему. Нельзя было привязываться. Это всего лишь задание. Всего лишь способ спасти маму.

Но когда Максим осторожно опустил меня на кушетку в кабинете врача, когда его руки на мгновение задержались на моей талии, когда наши взгляды встретились, я поняла, что обманываю не только его…

***

Нина

После осмотра, когда врач, тот самый Анатолий Петрович, который, судя по всему, был личным знакомым Максима, осмотрел мою ногу, наложил тугую повязку и выписал обезболивающие, Максим снова подхватил меня на руки и понёс к машине. Я не протестовала, у меня на это просто не было сил.

Всю обратную дорогу я молчала, глядя в окно и пытаясь не думать о том, как естественно я чувствую себя рядом с ним. Как привыкла к его присутствию всего за пару дней. Как опасно близко подпускаю его к себе.

Когда мы подъехали к моему дому, к той самой квартире, которую сняла для меня Красавина, меня накрыло с новой силой. Эти стены, эта мебель, всё здесь было куплено на её деньги, оплачено ею. Каждый предмет напоминал мне о сделке, о том, кем я стала. О том, что я предала себя!

Максим помог мне подняться, довёл до двери, проводил внутрь. И когда он осторожно усадил меня на диван, когда принёс воды и лекарства, когда присел рядом с таким беспокойством в глазах, мне захотелось выть. Просто выть от этой безысходности, от невозможности вырваться из капкана, в который я сама себя загнала.

– Ты точно в порядке? – спросил он, и в его голосе звучала такая искренняя забота, что у меня перехватило дыхание. – Может, мне остаться?

– Нет! – слишком резко ответила я, испугавшись собственного желания согласиться. – То есть… спасибо, Максим. Ты и так уже столько для меня сделал. Я справлюсь.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, словно пытаясь прочитать то, что я так старательно скрывала. Потом медленно кивнул.

– Хорошо. Но я приду завтра. Проверю, как ты.

– Не нужно…

– Я приду, – твёрдо повторил он, и в его тоне не было места возражениям.

Когда дверь за ним закрылась, я опустилась обратно на диван и закрыла лицо руками. Слёзы снова подступили к горлу, но я заставила себя сдержаться. Плакать было некогда. Нужно было думать, как выбираться из этого болота, пока оно окончательно не засосало меня.

Но Максим сдержал слово. На следующий день он пришёл снова, с завтраком, с лекарствами, с этой своей спокойной уверенностью, которая одновременно успокаивала и пугала меня. Он проверил повязку, убедился, что я приняла таблетки, посидел со мной, пока я ела.