Книга Больше не твои. После развода, страница 49 – Амина Асхадова

И подходит очень близко. Слишком близко ко мне.

— Приготовишь оладья, Айлин? Как ты умеешь. Я муку купил.

— Я видела, — киваю. — Я все равно собиралась их приготовить, потому что Селин их любит.

— Я тоже.

— К сожалению, я помню, — отвечаю спустя время, не смотря на Рамиса.

Прикусив нижнюю губу, я отворачиваюсь от Рамиса и достаю из холодильника необходимые ингредиенты, стараясь игнорировать близость Рамиса прямо за своей спиной. Кажется, что он и без того прожег мне весь затылок, пока предлагал мне поговорить об этой ночи.

Вот бы поскорее проснулась дочь, я бы обняла ее и попросила прощения за вчерашнее. Мне было жутко стыдно за то, что я бросила ее наедине с Рамисом, а потом еще полночи плакалась ему в рубашку.

Ужасная ночь. Хуже, кажется, просто не бывает.

— У меня будет рабочий звонок через пару минут, — для чего-то оповещает Рамис.

— Хорошо, — киваю, протискиваясь между Рамисом и холодильником.

Рамис уходит в спальню, принимая звонок, а я замешиваю тесто и ставлю новенькуюсковородку на плиту разогреваться. Не хочу даже знать, сколько Рамис отдал за эти охраняемые новенькие апартаменты, в которых нам, по всей видимости, придется жить продолжительное время. Регина посоветовала мне отдохнуть как следует, постараться забыть Вадима, который дал мне понять, что отходит на задний план, и…

Стоит мне вспомнить про Вадима, как настроение моментально близится к нулю. Перед отъездом я позвонила ему, чтобы предупредить о не запланированной поездке, наш разговор длился всего несколько минут, затем я пообещала присылать ему фото с декабрьским морем, и на этом наше общение завершилось.

Я даю себе обещание точно ему что-нибудь сегодня отправить.

Через двадцать минут на тарелке уже возвышается высокая гора из оладьев, мне остается допечь последнюю партию. Рамис идет на запах и моментально засовывает один оладушек себе в рот, при этом я вижу, что ему нравится.

— Я скучал, Айлин. По твоим завтракам, — добавляет с усмешкой, тщательно прожевав вот уже второй оладушек.

Отвернувшись, я переворачиваю последнюю партию на сковородке и проговариваю:

— Рада, что ты скучал хотя бы по этому. Это единственное, что поднимало меня на ноги по утрам после… — я прикусываю себе язык. — После таких ночей, как сегодняшняя.

— Утро я любил больше всего.

Я киваю и соглашаюсь с ним:

— Да, утром я давала себе обещания измениться, но вечером на меня по новой накатывала депрессия, — завершаю за него монолог. — Я тоже ненавидела вечера.

Закончив с последней партией, я перемещаю тарелки с оладьями на стол, ставлю к ним сгущенку и приготавливаю чай на троих. Все это приходится делать под внимательным взглядом Рамиса, поэтому в какую-то минуту я решаю одеться и заодно разбудить Селин, но в последний момент Рамис перехватывает меня за запястье и усаживает к себе на колени.

— Что ты делаешь, Рамис?

— Ты никогда не думала, что, помимо моей вины в нашем разводе, ты также не особо шла навстречу? Ты избегала любого нормального и адекватного разговора, Айлин. Ты делаешь это все утро. Делала это вчера. И весь наш брак выглядел так, что ты вечно пытаешься убежать, а я тебя догоняю.

— Нет, не думаю…

— А теперь выключи инфантилизм и подумай хорошенько, Айлин, — заводится Рамис, сжимая челюсти. — Давай хотя бы раз в жизни мы поговорим по-честному.