Онлайн книга «Больше не твои. После развода»
|
— Состояние стабильно тяжелое… — … — Делаем все, что в наших силах… Рамиса почти не слышно. Он снижает тон и что-то спрашивает у доктора, но чуть позже я понимаю, что именно. — Что вы, ни в коем случае! Мне не нужны ваши деньги… Когда до меня доносится возмущенный голос доктора, я закатываю глаза. Боже, Рамис и тут прямо в глаза сует им свои деньги, неужели он не понимает, что не все покупается и продается?! И жизнь нашей дочери, увы, тоже… — Знаете, мы и без денег спасаем жизнь вашему ребенку. Лучше вам уехать до утра, вашей супруге необходим сон и покой, а в реанимацию на данный момент нельзя. Как это — нельзя?.. Я закрываю лицо руками, изо всех сил желая лишь одного — оказаться с малышкой рядом. — За деньги тоже нельзя! Так, еще одно упоминание о деньгах, и я буду вынужден вызвать полицию… Доктор уходит. Рамис — разгневанный и расстроенный — возвращается ко мне и с легкостью поднимает меня на руки. — Рамис, я хочу увидеть ее… — хнычуему в шею. — Родная, минуту назад я предложил ему за это лимон наличными, но он отказался. Это невозможно. Мы поедем домой. — Что с ней? Что с ней, Рамис? Я никуда не уеду… Но Рамис уносит меня против воли. Быстро, тяжело дыша. В его глазах я улавливаю сильную тревогу. Боже. — Селин подключили к аппарату ИВЛ. Она в норме. Почти. Но она справится, Айлин. Доктор сказал, что ухудшений нет. Это хорошо, Айлин. — Что?.. Она не может дышать сама? Давай останемся, прошу… Рамис качает головой и спускает нас вниз, на первый этаж больницы. Внизу он заставляет меня одеться, а когда я отказываюсь и рвусь к лестнице наверх, то перехватывает и одевает насильно. Шарф, шапку, верхнюю одежду. Я обмякаю в его руках, когда понимаю, что он увезет меня отсюда любым путем. И что к дочери, увы, не пустят. Не помню, как я оказываюсь в машине, но Рамис дает указание водителю везти нас обратно, в апартаменты, а часть охраны оставляет здесь, с дочерью. Как и мое сердце. Оно, кажется, останется здесь навечно. Рамис всю дорогу на телефоне — он пробивает свои связи, чтобы подключить знакомых врачей к нашей ситуации. И у него это удается. Я немного успокаиваюсь, когда понимаю, что о нашей дочери действительно позаботятся и сделают все необходимое. — Рафаэль тоже на связи, — сообщает Рамис. — Они соберут консилиум и скажут нам, что за недуг у нашей дочери. Я киваю и обреченно произношу: — Это я не уследила. Я не одела ее тепло. Я отпустила ее на ту прогулку с хаски… — Довольно, Айлин, — отрезает Рамис. Он прижимает меня к себе, целует в висок, утирает слезы. Ему не так больно, как мне. — Селин еще после прогулки мне сказала, что плохо себя чувствует. Весь вечер в постели провела, хотя это на нее так непохоже. Прошло больше двух суток, а я заметила только сейчас!.. Я — ужасная мать. — Соберись, Айлин. Нам нужно дождаться утра, вот увидишь, все будет хорошо. Я поднимаю обреченный взгляд на Рамиса. Облизав соленые губы, тяжело дышу и ищу в его глазах истинную веру в лучшее. Хочу убедиться, что он не врет… А он меня целует. Обхватывает мой затылок широкой ладонью и целует в губы. Мои — соленые, размякшие, его — жесткие, подавляющие, до боли знакомые. Запахи накрывают меня с головой, и на миг я обмякаю в его руках. Позволяю ему проникнуть,целовать, возвращать нас в прошлое. |