Книга Больше не твои. После развода, страница 66 – Амина Асхадова

Рамис ласкает мою щеку и качает головой. Не говорит, не обещает, не клянется в верности. Впрочем, едва ли это помогло бы мне принять верное решение.

— Просто попробуй, Айлин.

— Не хочу, Рамис.

— Айлин, пожалуйста, — просит он.

— Только эта ночь, Рамис. И больше этого не повторится, — выдыхаю ему в губы.

Я закрываю глаза, обнимаю его талию своими бедрами и позволяю себя любить. Только этой ночью. Не знаю, правильно ли я поступаю, но назад уже не отмотать и хочется просто отпустить эту ситуацию.

… Не помню, сколько длится эта ночь и сколько времени проходит прежде чем Рамис отпускает меня. Помню только фейерверк в глазах — большой и завораживающий. И мурашки по всему телу, до кончиков пальцев.

В эту ночь я вспомнила, как с мужчиной может быть хорошо.

Только единственного боялась — вспомнить, как может быть плохо. Рамис оставляет меня и уходит в ванную, а я после его ухода чувствую сильную опустошенность. Ко мне возвращаются все страшные мысли, они буквально атакуют меня, и я обреченно сворачиваюсь на кровати калачиком.

Дополнительно к этому приходит стыд — я отдалась Рамису так быстро, что теперь чувствовала себя невероятно грязной. Установки из детства и воспитания, что близость должна быть только в браке — забивали последний гвоздь в мое самобичевание.

— Иди ко мне, — зовет Рамис, когда возвращается из ванной.

Я не успеваю убежать, хотя я планировала вернуться к себе в спальню и провести там время до утра, не смыкая глаз.

— Родная, иди ко мне, — повторяет он терпеливо.

Родная…

Рамис называл меня так в первые месяцы нашего брака. Это резко отбрасывает меня во все хорошее, что было между нами.

— У тебя с ней действительно ничего не было?..

— Не было. Я посоветовал ей вернуться к мужу.

— Пожалуйста, не лги мне, — прошу его еще раз.

— Я не лгу.

Рамис силой притягивает меня к себе, укладывает головой на свое плечо, и в теле наступает умиротворение. Я еще немного плачу, когда думаю о том, что сейчас наша дочь одна, но затем уговариваю себя уснуть.

Так быстрее наступит утро.

И мы с Рамисом скорее сможем поехать к ней.

— Посмотри на меня, Айлин.

— Нет…

— Посмотри, — приказывает тихо.

Я не слушаюсь, и тогда он задирает мое лицо наверх. Стыд окутывает с головой, и я чувствую жар на щеках.

— Эта ночь ничего не меняет, — убеждаю его тихо.

— Айлин, ты можешь убеждать себя в чем угодно, но я тебя уже не отпущу. Запомни это. А теперь спи.

— Другого варианта просто нет, Айлин!

Рамис повышает голос, давит своим авторитетом и наступает на меня, совершая четкие выверенные шаги в мою сторону.

И все для того, чтобы увезти нас с дочерью в Москву!

— Я сказала: нет! Мы не поедем в Москву!

— А я на правах ее отца говорю “да”, — чеканит Рамис.

Я закрываю лицо руками, внутри душат рыдания и желание воспротивиться. Нас с Рамисом все еще не пускали в реанимацию, я сбилась со счета, сколько я уже не видела свою дочь, а вместо поддержки от Рамиса слышу совсем другое. Нужно ехать в Москву. Срочно.

Сегодня мы приехали в клинику и встретились в Рафаэлем для разговора. Он не сказал ничего хорошего. У нашей дочери генетическая предрасположенность к развитию острой внебольничной пневмонии. Он сказал, что так случается и с этим нужно уметь справляться. Рафаэль посоветовал перевезти дочь в Москву. Там лучше оборудование, эффективнее лечение и меньше рисков. Конечно, как только состояние дочери позволит сделать это, чтобы не возникло угрозы для ее жизни.