Книга Горничная. Плата за ошибку, страница 19 – Мари Скай

Крюгер я почти не видела. Он стал призраком на периферии моего мира. Иногда я ловила на себе его тяжёлый, оценивающий взгляд в коридоре, но он лишь усмехался и проходил мимо. До того рокового дня.

Это случилось снова в лифте. Артур был особенно нетерпелив, почти яростен. Он втолкнул меня внутрь, едва дверь закрылась, прижал к стене. Его губы были обжигающими, руки грубыми. Он уже расстёгивал свою ширинку, а мою юбку задирал выше талии, когда лифт, спустившись на двадцатый этаж, неожиданно остановился. Двери разъехались.

В проёме стоял Дэмиен Крюгер.

На секунду воцарилась ледяная тишина. Я застыла, прижатая к зеркалу, с задирающейся на бёдрах тканью, с раскрасневшимся лицом. Артур, стоявший ко мне спиной, резко обернулся, заслоняя меня собой. Я видела, как мышцы на его спине напряглись под тонкой тканью рубашки.

Крюгер не вошёл. Он просто стоял и смотрел. Его взгляд скользнул по мне, по моим оголённым ногам, по лицу Артура, искажённому яростью и прерванным возбуждением.И тогда на его лице появилось нечто новое. Не насмешка, не похоть. Холодное, смертельное раздражение.

— Серьёзно, Артур? — произнёс он тихо. Его голос был ровным, но каждый звук был отточен, как лезвие. — В лифте? Как какой-то запущенный подросток?

Артур не ответил. Он просто смотрел, и его взгляд говорил: «Уйди. Сейчас же».

Крюгер сделал шаг вперёд. Не в лифт, а просто ближе. Его глаза упёрлись в Артура.

— Ты помнишь наш разговор? Ты помнишь, что я сказал о сломанных игрушках? — Он кивнул в мою сторону, не глядя на меня. — Ты её ломаешь. Своей… одержимостью. Это уже не игра. Это патология.

— Это не твоё дело, Дэмиен, — прорычал Артур, и в его голосе впервые за всё время я услышала что-то, кроме холодной власти или страсти. Там была трещина. Слабость.

— О, ещё как моё! — Крюгер резко бросил в ответ. Он тоже повысил голос, и в нём зазвучала та самая сталь, которую я слышала лишь однажды. — Потому что я тоже в неё вложился! Потому что я запал на неё, чёрт возьми! Может, и позже тебя, но это не значит, что я не хочу видеть, как она расцветает, а не чахнет в твоей удушающей хватке! Ты не делишься не потому, что она «сложная». Ты не делишься потому, что безумно, по-детски ревнуешь! Боишься, что ей со мной понравится больше?

Последние слова повисли в воздухе, звучные и невероятно опасные. Я видела, как Артур побледнел. Его рука, всё ещё державшая меня за бедро, сжалась так, что стало больно.

— Выйди, — сказал Артур ледяным тоном, в котором не осталось ничего, кроме угрозы. — Сейчас.

Крюгер посмотрел на него ещё мгновение, потом его взгляд скользнул по мне. В нём не было сегодня привычного хищного огонька. Было что-то иное… почти человеческое. Досада? Разочарование? Он покачал головой.

— Одумайся, друг, — тихо бросил он. — Прежде чем сломаешь то, что нам обоим нравится.

И он нажал кнопку, чтобы двери лифта закрылись, оставляя нас вновь в движущейся зеркальной клетке. Но напряжение уже не было прежним. Страсть угасла, её вытеснила ледяная, неловкая тишина. Артур не двигался, не отпускал меня, но его тело было каменным. Он смотрел в зеркало, но не на меня, а куда-то вглубь своего отражения.

Я стояла, прижатая к стене, понимая, что только что стала свидетелем чего-то большего, чем просто спор из-за собственности. Я услышала слово «запал».И слово «ревнуешь». И увидела, как два титана, казавшиеся незыблемыми, на мгновение обнажили свои уязвимые места. Из-за меня. Жалкой, купленной горничной.