Книга Горничная. Плата за ошибку, страница 25 – Мари Скай

Они расползались по отелю как чёрная плесень по сырым стенам. Сначала это были просто странные взгляды, которые я ловила на себе в коридорах службы. Потом — внезапно обрывающиеся разговоры, когда я входила в комнату для персонала. А затем пошли «оговорки».

— Ой, извини, Арина, я забыла, ты же на верхних этажах не просто так бельё меняешь, — с сладкой улыбкой говорила одна из горничных, «случайно» задевая меня плечом. — Наверное, тебе особые, шёлковые простыни подавай? Или на них не ложатся, а… садятся?

Другая, проходя мимо меня с тележкой, громко, нарочито, вздыхала: «Ну вот, опять в пентхаусе беспорядок. И никто не убирает. Видно, хозяева очень… заняты».

Слухи выплеснулись за пределы служебных помещений. Однажды, разнося мини-бар в обычный номер, я услышала, как две богато одетые дамы, сидя на балконе, обсуждали «скандал в управлении»: «…да, представляешь, та самая горничная, которую Вольф и его партнёр буквально разрывают на части. Говорят, у неё даже отдельный график, кто когда её… обслуживает». Они смеялись, звеня бокалами. Я стояла за дверью, сжимая бутылку воды так, что пальцы побелели, чувствуя, как жгучий стыд и ярость поднимаются к горлу.

Меня стали узнавать. Не как сотрудника, а как персонаж городской легенды. Гости-мужчины смотрели на меня с неприкрытым, оценивающим интересом. Женщины — с брезгливым презрением. В столовой для персонала за моим столиком перестали садиться. Однажды на униформе я нашла записку: «Сколько стоит час? Можешь и с подругой. Пиши номер». Я разорвала её в клочья, но ощущение грязи не смывалось.

Я пыталась не реагировать. Держала голову высоко, проходила мимо, делая вид, что не слышу шепотов и смешков. Но каждый такой удар точил мою броню. Я приходила к ним — к Артуру или Крюгеру — измученная, с трясущимися руками. Они видели это. Артур хмурился, его глаза становились холоднее стали. Крюгер терял свою насмешливую улыбку. Они говорили, что «разберутся», что «накажут виновных». Но как накажешь взгляд? Как остановишь шепот? Они могли уволить Мисс Ирину, но уволить еёне могли уволить десятки языков, которые она уже раскачала.

А потом случилось самое страшное. Позвонила мама. Не с обычной тревожной лаской, а с истерикой в голосе.

— Арина! Что это такое?! Что про тебя говорят?! — её голос срывался на крик. — Мне тут… соседка… её дочь в том вашем городе работает… Она всё рассказала! Что ты… что ты не работаешь, а… — мама задыхалась, не в силах выговорить слово. — Что ты продаешься этим своим начальникам! Это правда?! Так вот каким образом ты деньги зарабатываешь?! Кровиночки нашей брату на лечение?!

Каждое слово было ударом ножа. Мир поплыл у меня перед глазами. Я сидела на полу в своей маленькой комнатке в общежитии отеля и не могла вымолвить ни слова в защиту.

— Мам… — попыталась я, но голос предательски дрогнул.

— Молчи! — крикнула она. — Всё понятно! Всё! Забирай документы и увольнясь. Сейчас же! Мы завтра же выписываемся отсюда и едем домой!

— Нельзя! — вырвалось у меня в отчаянии. — Брату только стало легче! Здесь лучшие врачи, лучшее оборудование! Дома… дома ему будет хуже, придётся ждать, могут быть очереди, не те препараты…

— Лучше ждать в очереди, чем знать, что его сестра — ШЛЮХА! — закричала мама, и в её голосе звучала неподдельная, животная боль. — Я не могу этого вынести, Арина! Я не могу смотреть людям в глаза! Я не хочу, чтобы он, когда выздоровеет, узнал, чем его сестра платила за его жизнь! Ты думала об этом?! Увольняйся. И всё. Мы уезжаем. Найдём других врачей. Подождём. Но это — лучше.