Книга Горничная. Плата за ошибку, страница 30 – Мари Скай

Они больше не боролись друг с другом. Их объединило общее горе. Они проводили вечера в том самом пентхаусе, молча выпивая, глядя в одну точку. Их разговоры, если они и были, всегда возвращались к ней. К её упрямству, к тому, как она кусала губу, стараясь не заплакать, к её дикому, животному отклику на их прикосновения.

На одной из деловых встреч, с пожилым, влиятельным греческим магнатом по имени Теодор Ласкарис, разговор зашёл неожиданно. Ласкарис, мудрый и проницательный, отложил бумаги, посмотрел на их мрачные лица.

— Правда, что говорят, мальчики? — спросил он мягко. — Про ту девушку, что исчезла. Про ту… связь.

Обычно они бы оборвали любого на таком месте. Но в Ласкарисе была не праздная любопытность, а понимание. Артур, не в силах лгать, кивнул. Дэмиен, глядя в свой бокал, начал рассказывать. Сначала скупо, потом — больше. О том, как всё начиналось с игры, с желания припугнуть, подчинить. О том, как игра вышла из-под контроля. О том, как они, сами того не понимая, провалились в эту пропасть, из которой уже не могли выбраться.

— Хорошая была малышка, — хрипло заключил Крюгер, впервые за год позволив голосу дрогнуть. — Сильная. А мы… мы просто хотели её сломать для забавы. Кто же знал…

— …что сломаем сами себя, — договорил Артур, не поднимая глаз. — И что поймём, что любим её, только когда она навсегда закроет за собой дверь. Жаль, поздно поняли. Ничем даже не помогли ей в итоге. Только разрушили ее жизнь.

Ласкарис слушал, медленно покачивая головой. В его глазах мелькало что-то знакомое.

— Любовь, — произнёс он наконец, — часто приходит в самых неподходящих доспехах. Иногда — в виде жестокости, иногда — как игра во власть. — Он откинулся на спинку кресла. — Со своей Еленой, моей женой, я познакомился, когда отбирал у её отца бизнес. Она пришла ко мне в кабинет, чтобы убить, кажется. Мы ненавидели друг друга. А закончили… вот уже сорок лет вместе. Я тоже чуть не упустил её, думая, что это просто азарт охоты.

Он сделал паузу, глядя на двух сломленных гигантов перед собой.

— Если она для вас действительно так важна… Я помогу вам её найти.

— Мы искали, — без надежды произнёс Артур. — Везде.

Ласкарис улыбнулся, и в его улыбке была вся мощь его векового опыта и связей.

— Вы искали как бизнесмены. Как охотники. Вы искали добычу или актив. Я же поищу… потерянную часть души двух дураков, которые, кажется, наконец поумнели. У меня есть связи в медицинских кругах, в архивах, о которых ваши детективы и не слышали. Если она и её брат живы и лечатся — я найду её. Вмиг. Уж поверьте старику. Ведь что может быть важнее, чем вернуть свою «милую пропажу», когда наконец понял, что она — не пропажа, а судьба?

Вольф и Крюгер смотрели на него, и впервые за долгий год в их глазах, помимо боли, вспыхнула крошечная, почти болезненная искра — не надежды, а чего-то, что было сильнее. Признание, прозвучавшее из уст такого человека, как Ласкарис, придало их чувствамкакую-то чудовищную, неопровержимую реальность. И его предложение помощи было не деловым жестом. Это была рука, протянутая из того же ада, через который прошёл он сам.

Мир, который год казался серым и плоским, вдруг снова обрёл перспективу. Пусть самую призрачную. Но это был шанс. Единственный. И они ухватились за него обеими руками. Охота началась снова. Но на этот раз — не на добычу, а на искупление.