Книга Аллегро. Загадка пропавшей партитуры, страница 13 – Ариэль Дорфман

– Это должно быть не так уж сложно, – сказал я, продолжая отстраняться, и поставил мою чашку чая и надкушенное печенье для пущей убедительности. – Герр Бах – концертмейстер королевы, а раз ваш отец, по вашим словам, – окулист короля, они должны часто сталкиваться друг с другом. По правде говоря, я удивлен, что сам с ним не познакомился во время одного из моих трех посещений королевского двора.

– Королевского окулиста вызывают во дворец только в случае медицинского происшествия, а поскольку у нашего монарха Георга Третьего, слава богу, зрение орлиное и выносливость жеребца, в последнее время – да и вообще – не было необходимости вызывать моего отца, которого на это место двадцать лет назад взял Георг Второй.

Я искренне недоумевал.

– Он мог бы посетить капельмейстера Баха у него дома. На Дин-стрит. У Кингз-сквер-корт. Сегодня вечером – он будет там этим же вечером. Пусть постучит в дверь, представится, и…

– В настоящее время мой отец за границей. Во Франции. Амьен, Реймс, Руан. Завтра – в Брюсселе, а послезавтра – в Амстердаме. Вы ведь знаете, как тяжело зарабатывать у себя на родине. Мой отец разъезжает уже десятки лет, и, когда он убедился в том, что его предложения примирения упорно отвергаются Иоганном Кристианом, он отправился в новую поездку, попросив меня, своего покорного сына, найти способ устроить встречу после его возвращения. «Или если не со мной, – сказал мой отец, шевалье, – то с тобой, Джек – с чего бы ему третировать тебя?»

– И все же, сэр… Вы не могли бы подробнее рассказать мне, что могло произойти между вашим отцом и моим другом бароном Бахом?

Мистер Джек Тейлор с каждой минутой приходил во все большее возбуждение, но тем не менее продолжал говорить приглушенным голосом, не желая привлекать внимание к нашему разговору.

– Я предпочитаю не вдаваться в подробности. Вы еще не в том возрасте, чтобы понять страсти, которые часто бушуют в груди у мужчин, дурное влияние, которое оказывают на них некоторые негодяи. Достаточно сказать, что маэстро Бах с того момента, как он прибыл в Лондон три года назад, отравляет мнение всех своих знакомых о шевалье, и с особой ядовитостью, когда речь идет о ее величестве, которая безусловно доверяет своему преподавателю музыки и собрату-немцу. Грехи отцов не должны падать на детей, но тем не менее обо мне тоже злословят, меня пятнают, не давая возможности ответить.

– И вы хотите, чтобы я?..

– Если маэстро не желает лично со мной встречаться (боюсь, что он настолько тверд, настолько враждебно настроен, что не смягчится, даже если об аудиенции будете просить вы, юный господин Моцарт… он отказывается подавать руку моему отцу, выходит из комнаты, если замечает появление шевалье или его там видит), если вы не сможете изменить его отношение, я бы попросил вас тогда – и только тогда, заметьте – передать ему следующие слова.

Джек Тейлор выжидающе замолчал, явно желая, чтобы я спросил, что именно мне предстоит передать.

Я так и сделал.

– Попросите маэстро Баха, чтобы он сообщил королеве о том, что на самом деле произошло между его отцом и моим отцом, сказал правду. Передайте ему, что помимо королевы больше никому не надо рассказывать о тех двух операциях, которые мой достойный отец провел Иоганну Себастьяну Баху.