Книга Аллегро. Загадка пропавшей партитуры, страница 15 – Ариэль Дорфман

И тут он замолчал.

Звучный баритон вырвался из-под свода соседнего зала, перекрывая шум голосов, болтовню, шутки и гул расходящихся слушателей, ропот возбужденного отступления людского отлива:

– Вольфганг! Вольфганг!

Это был Иоганн Кристиан Бах, запоздало решивший выполнить данное моему отцу обещание присматривать за мной и внезапно обнаруживший исчезновение своего юного подопечного.

– Абель, Абель, ты не знаешь, куда спрятался наш проказник?

– Я думал, он с тобой.

Чуть невнятный ответ Абеля говорил о том, что он, возможно, выпил больше, чем стоило в данных обстоятельствах, хоть это и никак не сказалось на его игре на виолончели.

– Я же сказал тебе не спускать с него глаз!

– Глаз, глаз. Парень должен быть слышен, но не виден. Даже слепец его сможет найти. Я поищу его наверху, а ты ищи здесь, внизу.

– Что? – Это был хриплый, низкий и четкий голос Терезы Корнелис, словно она все еще выступает в опере в Италии. – Потерялся ребенок? В моем собственном Карлайл-хаусе? Как такое возможно? Ах, как, ну как такое возможно?

Джек Тейлор побледнел.

– Мне надо отсюда, – сказал он, поспешно собирая документы, пока его сын заталкивал три тома мемуаров своего деда в сумку. – Если он здесь на меня наткнется…

– У вас появится возможность встретиться с ним лицом к лицу, как шевалье с герцогом Голштинским.

Джек Тейлор схватил меня за локоть, и сына тоже, и затащил меня за ними в нишу под лестницей. Я весело захохотал. Прятки: мы играем в прятки! Он шикнул на меня и заговорил еще тише, чем раньше, когда спрашивал у меня, могу ли я хранить секреты.

– Если я сейчас с ним встречусь, – прошептал он, – результатом станет скандал. Прошу доверять моим суждениям. Это разрушит все, чего мы достигли этим вечером – мы втроем.

Я увидел, как Иоганн Кристиан Бах пробежал мимо, призывая меня, а потом услышал, как он огромными шагами взбегает по лестнице. Он быстро поймет, что меня на втором этаже нет.

– Сейчас я должен уйти, а вы – остаться. Когда маэстро Бах смягчится благодаря вашему рассказу и моему посланию, можно будет устроить встречу в должной ситуации.

Он уже готов был улизнуть с самым младшим Джоном Тейлором, которому предстояло однажды стать окулистом, подобно отцу и деду.

– Стойте! А если он не смягчится, как вы рассчитываете, что тогда? Что мне ему сказать?

Джек Тейлор замер, начал о чем-то спорить с самим собой – а может, мысленно со своим отсутствующим отцом. А потом:

– Гендель.

– Гендель?

– Просто скажите это ему.

– И с какой целью, позвольте?

– Опять-таки я не знаю. Это повторяет мой отец. Гендель знал правду. Гендель знал правду.

– Но Гендель умер, сэр: он уже шесть лет как умер.

– Да, это так, или все было бы иначе, он смог бы свидетельствовать, что… Но не упоминайте Генделя, юный господин, пока ваш ментор не откажется от предложенной вами встречи. Только в этом случае. Адью, адью.

– Когда мы снова увидимся, как мне…

– Вы ведь не думаете, что мы приложили столько усилий, ждали так долго, чтобы теперь вас бросить? До вашего возвращения в родительский дом на Трифт-стрит я обещаю оставаться поблизости, чтобы вы смогли передать мне ответ барона Баха.

Я собирался уже сказать ему, что вернусь на Трифт-стрит завтра утром, а не, как он, несомненно, предполагает, этой же ночью. Однако меня сильнее занимал другой вопрос.