Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 136 – Александра Лавалье

– Что с ней будет? Она… выздоровеет?

Врать не хотелось. Алексей молча завершил бинтование, уселся рядом с Квашниным и медленно проговорил:

– Глаза и дыхательные пути целы. Нос сломан, но заживёт. Здоровье в целом опасений не вызывает. Но… шрамы на лице останутся. Рваные раны срастаются некрасиво.

Рыжий закусил уголок полотенца и невнятно замычал. Алексей продолжил задумчиво:

– Её бы показать хирургу, специализирующемуся на пластических операциях. Но только…

– Что?

– Лучшие пластические хирурги – в Париже. Во Франции эта область хирургии более развита[82].

– Где он, тот Париж, – пробормотал рыжий, – не доехать, не доплыть. До войны я, может быть, и мог… А в России совсем нет таких врачей? Может, нелучший есть? Хоть какой-нибудь?

Алексей вздохнул:

– Я узнаю, к кому можно обратиться. Пойдёмте, Антон Михайлович, в гостиную. Варя ещё не скоро придёт в себя, а мы чаю сладкого выпьем. И валериановых капель вам дам заодно.

– А раньше было нельзя? – недовольно пробурчал рыжий.

– Раньше вы нужны были мне сосредоточенным, пусть и с трясущимися руками. А успокоительное может дать заторможенность и мышечную слабость.

– Ой, ладно, понял, – отмахнулся рыжий.

– Как вы вообще… это делаете? – Газетчик неопределённо повёл рукой, показывая одновременно и на Варвару Дмитриевну на операционном столе, и на разные склянки и инструменты. – Это ведь… страшно.

– Привык. И думаю о деле.

Мужчины встали. Рыжий впился глазами в Варвару.

– Укройте её. Замёрзнет.

Алексей молча протянул ему чистую простыню. Рыжий аккуратно укрыл Варю ровно до того места, где начинался бинт на шее, и снизу подвернул, чтобы теплее было. На столе вместо девушки теперь лежал белый хлопковый кокон.

Разливая в гостиной чай, Алексей спросил как можно небрежнее:

– Как так получилось, Антон Михайлович, что вы с Варварой Дмитриевной ночью в одной коляске оказались?

Рыжий поднял на него несчастные глаза:

– Зря ревнуете, Эйлер, – и совершенно отчётливо клацнул зубами.

– Сейчас, – кивнул Алексей и отправился за очередной рубашкой. – Даже не знаю, как я буду жить, когда вы перестанете разорять мой гардероб, – произнёс он, глядя, как Квашнин трясущимися руками застёгивает пуговицы. – Если, конечно, такое время настанет.

Рыжий на шутку не отреагировал. Эта ночь будто смыла с него всю живость и нахальство, благодаря которым Антон Квашнин удерживался в жизни. А заодно и рыжину. Сейчас перед Алексеем сидел серый человек с коричневыми пятнышками на лице. Закончив с рубашкой, Квашнин потянулся к налитому чаю, выпил его в несколько жадных глотков, а после спросил:

– Вы нашли Пилу?

На Алексея он не смотрел, сосредоточенно изучая узор на чайном сервизе.

Алексей нахмурился:

– Не нашёл. А при чём тут Пила?

– Лошадь не могла понести просто так. Я думаю, это было покушение на Варю.

Алексей сел.

– Объясните толком, почему вы так решили?

– Мы когда в коляску садились, я к лошади подошёл познакомиться.

Алексей приподнял бровь:

– Познакомиться?

Рыжий мотнул головой, не желая объяснять.

– Я всегда так делаю. Так вот… лошадь была спокойна.

Он поднял глаза на Алексея и зачастил, торопясь объяснить:

– Лошади ведь как люди, на пустом месте не несут. Несут те, которые тревожатся или боятся. А эта в порядке была. И здорова, и спокойна. Бежала сначала ровно. А потом взвизгнула и понесла.