Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 138 – Александра Лавалье

– Болит? Потерпите, Варвара Дмитриевна, я скоро.

Алексей аккуратно опустил вторую руку на простыню и вышел. Нужно было сообщить в больницу, чтобы прислали санитарную карету. И обезболивающее. Странно, что Варвара Дмитриевна не стонет и не мечется. При таких ранах мужики на фронте выли от боли. А эта удивительная девушка молчит.

Вместе с санитарной каретой из госпиталя примчался взволнованный Дубов. Осмотрел Варвару Дмитриевну, запричитал будто мамушка, обещая горы золотые и пряники печатные ровно в ту секунду, как только деточка поправится. Алексею кивнул мимоходом, мол, хорошая работа.

Алексей стоял у стены, наблюдая за тем, как санитары перекладывают Варвару Дмитриевну на носилки. Ему самому хотелось нести всю эту жизнеутверждающую чушь, да ком в горле не позволял. Когда носилки проносили мимо него, Варя схватила его за руку. Носилки пошатнулись и остановились, санитары ругнулись, но быстро замолкли под гневным взглядом Алексея.

Говорить с забинтованным лицом Варвара Дмитриевна не могла, но лисьи глаза смотрели серьёзно и требовательно.

– Что? – Алексей наклонился к девушке, будто это могло помочь понять её.

Варя дёрнула на себя его руку, перехватила поудобнее, сдвинула рукав рубахи, освобождая кожу. Царапая ногтем, она начертила на его руке две буквы: Б и О.

– Бо! Ну конечно, я позабочусь о нём!

Варвара Дмитриевна издала слабый звук, который отдалённо напоминал протестующее мычание, и начертила ещё две буквы: З и П.

– Зинаида Порфирьевна? Попросить её забрать Бо? Хорошо, как скажете, Варвара Дмитриевна.

Варя тут же бросила его руку и отвернулась. По всей видимости, у Алексея вытянулось лицо, потому что Дубов тут же замахал на санитаров, чтобы двигались дальше. Но, не удержавшись, похвалился:

– Вот, Варюша, умница. И без слов распоряжение отдала! Королева, не иначе! Вылечу, не отпущу больше никуда! А красота мне её без надобности!

Алексей в ответ смог только криво улыбнуться, но Дубов уже не смотрел, следуя за носилками и обещая Варваре Дмитриевне перины пуховые да реки медовые в любимом госпитале.

Когда за дверью наконец смолкли покрикивания Дубова и топот сапог, Алексей заставил себя встрепенуться. Помахал руками, запуская ток крови. Нужно было срочно определиться, что делать. Почему-то создавалось ощущение, что у Алексея крайне мало времени и нужно обязательно успеть… только вот успеть что и к какому сроку, оставалось непонятным.

В дверь постучали. Ожидая, что вернулся рыжий, Алексей обрадованно бросился открывать, не успев сообразить, что вежливое постукивание совсем не в натуре рыжего.

За дверью стоял парнишка из уличных, с мятой запиской, нацарапанной явно впопыхах на коленке. Получив свою монету, он тут же исчез. Алексей развернул бумажку: «В бедро лошади кинули метательный нож». Что, чёрт побери, это значит?

Алексей поднял глаза… и машинально отпрыгнул подальше.

В дверях потайного хода стоял рыжий. Совсем не тот, которого он знал. Под шапкой взъерошенных, серых от грязи волос было жёсткое лицо, на котором не осталось цвета. Не было ни разбросанных веснушек, ни тонкой розовой полоски губ, только свежий шрам со спёкшейся кровью на белом полотне. Хриплый, почти незнакомый голос произнёс:

– Хотел посмотреть, какое у вас будет лицо, как записочку мою прочтёте… И зачем вы так с девочкой? Или, может, это я вам помешал?