Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 142 – Александра Лавалье

– Объясните.

– Всё упирается в то, что будто неизвестно, кто Пила. Но… судя по тому, что Варвару Дмитриевну пытались «убрать», Варя может предположить, кто это. И в тот момент, когда она догадается, вся цепочка станет очевидной. Варя доставала деньги по указанию Пилы, чтобы заплатить Диомиду за порох. Но порох взорвался, Диомида убили, а Пила жива и действует…

– Квашнин, почему вы решили, что нападение было на Варвару Дмитриевну, а не на вас или не на возницу вашего?

Рыжий фыркнул:

– Много чести извозчику такое нападение. На него скорее с кулаками в тёмном углу набросились бы либо у коляски ось повредили, чтобы развалилась на ходу. Может, это вы нашему извозчику дорогу перешли?

– Ближе к делу, Квашнин, достаточно шуток. Вы не сказали о себе. Могло ли нападение быть на вас?

Рыжий поник.

– Не знаю я. Невыносимо думать, что я мог так… навредить Варваре Дмитриевне. Но ей-богу, Алексей Фёдорович, даже предположения нет, кто мог пожелать моей смерти. Я в последнее время и не занимался ничем, кроме нашего с вами «Дела о церкви», никаких больших статей у меня не выходило. Неинтересная я фигура сейчас, господин Эйлер.

Рыжий вновь взялся за бельё с таким отчаянным видом, будто это единственное занятие, которое осталось ему до конца дней. Но Алексею было не до терзаний газетчика, он пытался уловить бьющуюся мысль-подсказку. Единственное, что в этой ситуации не подвергается сомнению, – нож. От него и начнём…

– Антон Михайлович, вспомните, вы кому-нибудь рассказывали о моём увлечении ножами?

Рыжий мигнул:

– Да как-то не довелось мне ни с кем вас обсуждать…

Алексей закусил губу:

– Мне кажется… я знаю, кто Пила!

Рыжий замер:

– Да? И кто же?

– Понимаете, Антон Михайлович, о ножах кроме вас и Варвары Дмитриевны знает очень ограниченное количество людей. Всего трое. Но двое – обычные попрошайки, я познакомился с ними в тюрьме. Но им не по способностям руководить революционной деятельностью. Так что остаётся всего один человек. И я намерен посетить его в самое ближайшее время.

– А я? – К рыжему вернулись привычные интонации, и, придерживая кальсоны, он закружил вокруг собирающегося уходить Алексея. – Я пойду с вами!

– Боюсь, ваше присутствие мне не поможет, скорее наоборот. Вы, как обсохнете, лучше посетите своего друга Зинаиду Порфирьевну и передайте ей… или ему, кто вам дверь откроет, просьбу Варвары Дмитриевны позаботиться о Бо.

Рыжий возражать не стал, но так тряхнул несчастный таз, что вода выплеснулась на пол. Алексей поскорее отвернулся, чтобы скрыть усмешку. Пусть. Пусть лучше воюет с тазом, но останется жив. Потому что, в отличие от рыжего, Алексей не был уверен, что целью нападения была только Варвара Дмитриевна. Слишком шустрые газетчики тоже многих раздражают.

То ли по стечению обстоятельств, то ли по какому умыслу, официант «Афонькиного кабака» проводил Алексея в кабинет, где тот уже бывал с Варварой. Садиться к столу Алексей не стал, боязно было растерять деловой настрой. Всё же сейчас он не клиент ресторана, а… видимо, снова сыщик.

В узком пространстве кабинета заняться было нечем, в ожидании Афони Алексей разглядывал уже виденную им картину на стене. Большую часть полотна занимало изображение бурлящей воды, бегущей среди валунов. Пейзаж ничем примечательным не отличался, южнорусские холмы да деревья. Специалистом по живописи Алексей себя не считал, хотя Елена Сергеевна потратила некоторое время, пытаясь привить сыну художественный вкус. Но и без особой подготовки было видно, что никакой ценности картина эта не имела и висела здесь лишь потому, что чем-то понравилась хозяину.