Онлайн книга «Яд, порох, дамский пистолет»
|
И необязательно трактирщику знать, что чаще в обратном порядке. – Вашими делами, Афанасий Григорьевич, уже занимается политический сыск. Следователь Селиверстов арестовал хулиганов, и кличка ваша ему известна. Так что совсем скоро ваша революционная деятельность будет раскрыта. – Помилуйте, Алексей Фёдорович, о какой деятельности речь? Я хозяин трактира, распоряжаюсь закусками. Революция – не моё дело! – Вы лжёте. Варвара Дмитриевна добывала деньги на осуществление политических акций. Хулиганы – исполнители, Варя передавала им ваши приказы. Плюс ваши люди, собирающиеся у отца Диомида в чайной. Разве порох, ими похищенный, не для террористических актов предназначался? Да только вышло неудачно: порох взорвался, вдова статского советника погибла, вот полиция и заинтересовалась. Афоня снял с лица наносную улыбку: – Очень неосторожно демонстрировать такую осведомлённость. Не боитесь? – А вы? Не боитесь? Афоня некоторое время разглядывал его. – Вот ей-богу, Алексей Фёдорович, удивительна мне ваша прямота и бесхитростность! Редко встречаю таких людей. Как же вы живы до сих пор? Удивляюсь вам! Афоня присвистнул, как уличный мальчишка, и в дверях кабинета тут же показался официант. Трактирщик лишь махнул рукой, мол, «неси!», и на столе тут же появились разнообразные закуски, графин с водкой и чайники с чаем[84]. Алексею придвинули тарелку, но даже создавать видимость, что принял угощение, он не стал. Происходящее по-прежнему не нравилось ему. И радушие трактирщика, и внезапная его открытость были нехороши. Афоня же вновь принял расслабленный вид, с удовольствием выпил и закусил. – Вы хотите разобраться… Спрашивайте, вдруг помогу?! – Будете говорить начистоту? – Разумеется! Все, что сказано в этих стенах, не может мне навредить! – Что ж, для начала – неужели действительно вы надеялись с помощью безграмотных бандитов сломать устои государства? Афоня довольно усмехнулся: – В том-то и фокус, что не надо ничего ломать! Посмотрите внимательнее, Алексей Фёдорович, царский строй доламывает себя сам. Немного осталось… Вы же изучали историю, наверняка встречались с идеей, что большая война – вестник перемен. Война – дорогое развлечение, нет на неё у нашего царя ни денег, ни людей. Недовольство зреет… Скоро власть совсем истощится, станет неустойчивой, царю не удержать. Осталось подождать, скоро он выронит её. – И кто подберёт? – Кто успеет. Заметьте, не кто умнее и сильнее, а кто расторопнее. Очень странно было слышать подобные рассуждения из уст трактирщика. Но Алексей уж начал привыкать, что всё не то, чем кажется. Впрочем, и Афоня тут же объяснился: – Вы простите меня, Алексей Фёдорович, я страсть как люблю пофилософствовать под водочку в хорошей компании. Когда весь день проводишь на кухне среди кастрюль, так и тянет поговорить о высоком. – Вы считаете, перемены строя неизбежны? Но какую роль в этом играете вы? – Не поверите – наблюдателя. Не забывайте, я купец и мыслю как купец. Вот вас, Алексей Фёдорович, родители наверняка учили Родине да делу служить, да честь беречь, как у дворян принято. А меня дед учил нос по ветру держать. Он, кстати, на пороге этом и сгинул. Могучий мужик был, а не выплыл… Меня, Алексей Фёдорович, власть не интересует вовсе, меня интересует доход. Моя работа предельно проста: смотреть внимательно по сторонам, слушать, о чём говорят, и находить, что стало ценным для людей. Ценно обычно то, чего мало. Я могу достать это – и продаю втридорога! И людям польза, и мне прибыль. Людям нужно место без глаз и ушей – пожалуйста, есть «Афонькин кабак». В стране сухой закон, значит, ценностью стало спиртное. Пожалуйста, коньяк у нас есть всегда. Или чего другого изволите, так тоже найдём! Идёт война, стал важен порох – я знаю, где его взять. |