Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 176 – Александра Лавалье

В этот момент Варвара Дмитриевна подошла вплотную к Дубову, ласково обняла и погладила по лысеющему затылку. Мужчины онемели. Алексей тут же потерял мысль, которую собирался высказать.

Владимир Семёнович медленно поднял руки и, почти не прикасаясь, обнял Варвару Дмитриевну в ответ. Не имея возможности поцеловать врача, Варя повернула голову и тихонько потёрлась носом о его морщинистую щёку. И, уверяю вас, ободряюще хихикнула! После этого выскользнула из объятий Дубова и стремительно вышла за дверь.

Алексей нагнал Варвару Дмитриевну возле операционной. Туманов, дежуривший под дверью, проводил их тяжёлым взглядом, но промолчал и задерживать не стал.

Анна Юрьевна была внутри, на одном из хирургических столов. Она пришла в себя и сейчас, не скрывая презрения, разглядывала больничную обстановку. Сёстры милосердия хлопотали рядом, завершая приготовления для переливания крови. Этот способ, опасный, с непредсказуемым результатом, был последней надеждой Алексея. Но если удастся… Анна Юрьевна будет жить.

Варвара Дмитриевна решительно запрыгнула на соседний, более высокий стол, но не легла, а некоторое время сидела, разглядывая Вельскую. Та медленно повернула голову и скривилась, глядя на незаконченную причёску Варвары Дмитриевны. Сказала Алексею, будто продолжая давний разговор:

– Вы были правы, ужасная пушистость…

Варя закаменела. Алексей, не реагируя на откровенную провокацию, проговорил по-докторски сухо:

– Ваше состояние, Анна Юрьевна, требует решительных действий. Варвара Дмитриевна согласилась дать вам свою кровь для переливания. Я полагаю, я надеюсь, что… хм… родственная связь увеличит вероятность успеха[94].

Вельская растянула бледные губы:

– Вот и пригодилась доченька.

Алексей повернулся к Варе, опасаясь, что сейчас она точно разгневается и откажется. Однако Варвара Дмитриевна спокойно легла на стол и протянула руку. Бесшумно выдохнув, Алексей ввел иглу ей в вену.

Как только первая капля крови потекла от одной пациентки к другой, Алексей потерял ощущение времени и пространства. С одной стороны, его мозг чётко анализировал каждую деталь процесса, с другой… не им сейчас вершилось происходящее. Алексей знал это чувство, когда ты – только средство, которым создаётся задуманное, и верил, что сможет выполнить всё правильно.

Через полчаса всё закончилось. Сёстры завершали обработку пациенток. Алексей вернулся в ощущение себя, и его одолели сомнения. Имел ли он право просить Варвару Дмитриевну? Процедура не нанесла бы ей вреда при других обстоятельствах, но сейчас она действительно ослаблена. Алексей был благодарен Варе, ведь плана на случай её отказа у него не было. Его занимали мотивы, побудившие Варвару Дмитриевну согласиться. Жаль, что нет возможности расспросить её сейчас. Может, это подтверждение идеи, что каждый ребёнок тянется к матери? Но сейчас Варвара Дмитриевна с полным безразличием смотрела в потолок, и что-то в ней заставляло Алексея сомневаться в правильности своего предположения.

Вельская была бледна и заторможена, но сестра, следящая за её пульсом, не выказывала беспокойства.

Под конец процедуры в операционную вошёл Дубов, придирчиво осмотрел Варвару Дмитриевну. Алексея он игнорировал, избегал встречаться взглядом, даже сгорбленная его спина в белом халате выглядела обвиняющей. Закончив осмотр, Владимир Семёнович пробурчал, обращаясь к Варе: