Онлайн книга «Яд, порох, дамский пистолет»
|
– Постельный режим до тех пор, пока вставать не позволю. Питаться под моим присмотром. И никаких посетителей! А то нанесут заразы… Варя подняла свободную от иглы руку и ласково погладила пожилого хирурга. Поймав на секунду Варин взгляд, Алексей виновато улыбнулся. Дубов сердится на него, а под врачебный арест вновь попадает Варвара Дмитриевна. Хорошо хоть для больных ссылка в прачечную не предусмотрена. Разместив пациенток по палатам, Алексей вышел к ожидающему в коридоре Туманову: – Вам лучше отправиться домой. За состоянием Анны Юрьевны будет следить персонал. Господин Туманов, не отвечая, уселся на стул у двери Анны Юрьевны и сложил пальцы на тучном животе. Алексей вздохнул: – Уборная в конце коридора. И не пугайте сестёр, когда они будут заходить к Анне Юрьевне. Туманов прикрыл глаза, будто его совершенно не интересовало, что говорит Алексей. Глава 40 Кому сосватать сваху? Алексей очнулся от того, что кто-то осторожно похлопал его по плечу. Он и не заметил, как задремал, уронив голову на недописанное письмо. Перед ним стоял Дубов, вид у него был смущённый и слегка виноватый. – Что? Варя? Алексей подскочил. – Нет, нет, Варвара Дмитриевна в полном порядке, – поспешил успокоить его Дубов. Алексей тяжело рухнул обратно на стул. Потёр руками лицо, пытаясь проснуться. Бессонные ночи становились нехорошей привычкой, но вернуть жизнь в обычный ритм никак не получалось. События предпочитали случаться ночью, и Алексею приходилось подчиняться. Да и когда он был, «обычный»? Разве что до войны. Дубов налил кипятку и протянул кружку Алексею, забыв добавить заварку. И виновато зашептал: – Алексей Фёдорович, прошу вас, усмирите эту даму! У меня… не получается с ней совладать. Она… даже не смотрит, будто я пустое место, и лишь ругается непонятно. И за вчерашнее… тоже простите. Вы же понимаете, я о Варюшке беспокоился… Алексей глотнул кипятку, пытаясь осознать, чего же хочет от него пожилой хирург. Судя по звукам, госпитальное утро было в самом разгаре. По коридору торопливо шуршали лёгкие шаги сестёр и тяжёлые – санитаров, позвякивали металлом инструменты, где-то далеко басили рабочие. – Что случилось-то? Алексей уставился на Дубова в надежде, что тот разъяснит понятнее. Кого усмирить? С кем совладать? Нет в их госпитале человека, который осмелился бы Дубову перечить! Кроме Варвары Дмитриевны и самого Алексея, разумеется. Тем временем из коридора донеслось зычное: – Милочка, извольте сменить Варваре Дмитриевне наволочку. Эта не годная! И принесите уже чаю, раз кофе в вашей богадельне не подают! И пошевеливайтесь, ради бога! – Вот, слышите? – выпучил глаза Дубов. – С сестрой милосердия как с горничной разговаривает, а меня и вовсе не слышит. Не женщина, а… пароход! Вон как гудит! Алексей засмеялся. Он встал, сунул в карман халата листок с письмом. – Не волнуйтесь, Владимир Семёнович, я разберусь. Он вышел в коридор, Дубов тут же выскочил следом. У Вариной палаты стояла Зинаида Порфирьевна в шикарной лисьей горжетке и раздавала распоряжения, подгоняя персонал смачными, но непонятными ругательствами. Сегодня самым частым было выражение «lumache morte» – дохлые улитки, коим она наделяла недостаточно расторопных. Дубов, глядя на Зинаиду Порфирьевну горящими глазами, прошептал Алексею: |