Онлайн книга «Яд, порох, дамский пистолет»
|
– Варвара Дмитриевна, я хотел спросить… Почему вы согласились на переливание? Вас ведь ничего не обязывало. Вы… простили её? Простили свою мать? Некоторое время Варя непонимающе смотрела на него, потом заговорила ровным, безэмоциональным тоном. Длительное молчание сказалось на её речи, было видно, что ей трудно произносить слова. – Мою мать звали Прасковья, она была горничной. Я лишилась её двенадцати лет. Другой матери я не ищу. – Но вы ни на секунду не задумались, стоит ли помочь Анне Юрьевне. Мне казалось… словом, обида на неё в этой ситуации кажется мне вполне закономерным чувством. Варя помолчала: – Я сделала это не для неё. Я сделала это… потому что она… дорога вам. Варя отвернулась. Алексей вспыхнул и открыл рот, собираясь опровергнуть Варины слова. Объяснить, что нет в их отношениях с Анной Юрьевной того смысла, на который она намекнула. Да, Анна Юрьевна дорога ему, но в том самом прямом смысле, что её присутствие в его жизни слишком дорого ему обходится. Но, пока он пытался упорядочить сумбурные мысли и подобрать правильные слова, Варя заговорила снова: – Алексей Фёдорович, я очень немногое могу в этой жизни. Но вы попросили… и об остальном я не думала. Попросите снова – будет так же. В этот момент в палату ворвался доктор Дубов, окатив присутствующих ревнивым и подозрительным взглядом. Алексей втайне обрадовался, что тяжёлый разговор прервался. Глядя, как Дубов проверяет, всё ли в порядке с драгоценной Варварой Дмитриевной, не успел ли Алексей ей навредить, он не удержался от шпильки: – Владимир Семёнович, Зинаида Порфирьевна просила передать… Алексей сделал многозначительную паузу. Дубов встрепенулся и напрягся в ожидании. – …что она готова дать вам шанс! Дубов, тут же потеряв контроль, расплылся в счастливой улыбке, приосанился и машинально пригладил усы. Варя бросила на Алексея удивлённый взгляд, но промолчала. Алексей же чувствовал себя отомщённым. Сам того не ведая, в эту секунду Дубов стал героем новой сплетни, о которой (даже без участия Алексея) через пару часов будет знать весь госпиталь. Одобрительно улыбаясь коллеге, Алексей принялся сочинять в уме извинительную речь. Скоро пригодится. Дубов бросил смущённый взгляд на девушку, подсел рядом и тихонько поинтересовался: – Варенька, а ваша знакомая… она что любит? Варя укоризненно посмотрела на Алексея, но вслух ласково произнесла: – Скажу вам по секрету, Владимир Семёнович, Зинаида Порфирьевна внутри очень нежная. Вы не смотрите, что она так командует. Она любит стихи, романтические речи. Особенно когда её называют… «нежной фиалкой»… Алексей изо всех сил принялся тереть нос, будто ему не терпится чихнуть. Глядя на это, Дубов сварливо заметил: – Вот! Последствия пребывания пса в госпитале. Всё-таки страдает гигиена! Я с Зиночкой поговорю, ну нельзя же так… Алексей чуть не задохнулся, согласно кивая. Надо же, Зиночкой! Варя сочувственно заметила: – У неё ещё и морская свинка есть… Временами она и её с собой носит. У Дубова округлились глаза. Алексей, не в силах больше сдерживаться, вывалился в коридор, содрогаясь от смеха. Он уже не слышал, что такое успокаивающее ворковала Дубову Варя. Очень некрасиво так шутить над коллегой. Но как же весело! Даже понимание, что от Георгия Валерьяновича ему тоже достанется, Алексея сейчас не останавливало. Глупый вид влюблённого Дубова искупал все грядущие неприятности! Надо будет посоветовать ему изучить итальянский, чтобы общаться с любимой на одном языке! Представив Дубова и Садовского, ласково перебрасывающимися бранными итальянскими словечками, Алексей и вовсе сполз по стене. |