Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 185 – Александра Лавалье

– Они уходят!

Рыжий поднял голову и радостно вскочил, будто не умирал минуту назад. Все прильнули к окнам. Толпа во дворе действительно стала редеть. Более того, люди уходили торопливо, подталкивая друг друга в спину. Но они не рассеивались, людской ручей утекал в одном направлении. Туда, куда умчались полицейские пролётки. По всей видимости, там ожидалось представление поинтересней.

Алексей взглянул на рыжего. Тот практически приплясывал в нетерпении, в глазах его зажёгся особый, знакомый Алексею огонёк.

– Бежим за ними?! – то ли спросил, то ли скомандовал он.

И напарники сорвались с места.

Отыскать место, куда переместилась толпа, особого труда не составило. Первоначально Алексей с рыжим следовали за бегущими горожанами, а после и сами поняли, куда им надо. Низкий, тягучий голос Вельской звучал над городом и стягивал к себе людей.

Для своего последнего перформанса Анна Юрьевна выбрала Чугунный мост. Тяжеловесное название совершенно не подходило ему. Небольшой, лёгкий и гибкий, он висел над водой, почти не отражаясь. Такой же эфемерный, как голос, звучавший над ним.

Вельская стояла на парапете моста и давала концерт. Три ажурные арки, украшенные позолоченным орнаментом, создавали впечатление гигантских колосников[103]. На этой сцене не было занавеса и кулис. Зато зрительских мест хоть отбавляй. Люди столпились на проезжей части. Мальчишки и кто посмелее забрались на ограждения и арки[104]. Кому не хватило места, стояли чуть в отдалении, на набережной. Зрители внимали с восторгом и ужасом. Люди стояли плотно, хотя вблизи Анны Юрьевны образовался свободный полукруг. Никто, даже присутствовавшая здесь полиция, не смел подходить к ней вплотную. Казалось, одно неловкое дыхание – и певица упадёт спиной в воду.

Вельская не смотрела на публику. Она пела, прикрыв глаза, раскинув руки и развернув ладони кверху, будто ловила на себе тепло софитов. На ней было переливающееся концертное одеяние. Ничего в её облике не выдавало тяжёлой болезни. Когда и как эта женщина успевает перевоплощаться, для Алексея было загадкой. Он невольно восхитился. Вельская была самой удивительной из женщин, встречавшихся ему. Ещё вчера на пороге смерти, сегодня опорочена, но в ответ она выбрала лучшую сцену в городе и заставила Москву слушать себя. Какая другая сможет так?

Пробиться сквозь толпу к певице не получалось. Алексей, потянув за собой рыжего, спустился на набережную. Теперь он видел весь мост, запруженный людьми, тонкую фигуру Вельской, мерцавшей в каплях начавшегося дождя, и особенно четко – каблучки ее туфель, стоявшие в опасной близости от края. Было абсолютно ясно, что, если она покачнётся, никто из людей на мосту не успеет её спасти.

– Упадёт, как пить дать упадёт, – пробурчал рыжий.

Алексей взглянул вниз. Московские реки никогда не выглядят дружелюбными, и сегодня вода была серого, ртутного цвета, будто в неё добавили ядовитый жидкий металл. Дождь взбивал поверхность, и казалось, что река бурлит, предвкушая жертву.

Алексей передёрнул плечами, отгоняя несвоевременные глупые мысли, и принялся снимать халат, в котором выскочил из госпиталя, а после и ботинки.

– Эйлер, вы спятили? – ожидаемо поинтересовался рыжий. – Вода ледяная. Она окочурится раньше, чем вы её выловите. А после и сами сляжете, если получится выплыть.