Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 43 – Александра Лавалье

Глафира Степановна так боялась отравления, а погибла совсем иначе, успев привязать Алексея к себе… Или она предполагала, что её жизнь оборвётся, и торопливое внесение в завещание его имени вызвано именно этим? Алексей вздохнул. Ему впору злиться на несчастную вдову, но ловкость, с которой она поместила его в центр событий и заставила бежать со всем рвением в ту сторону, в которую ей было нужно, вызывала восхищение. И как женщинам это удаётся?

Поразмыслив, Алексей аккуратно завернул пузырёк в тот же изрядно помятый листок, в котором ранее принёс его, и отложил. Может, пригодится ещё. Но заниматься тем, чтобы отправить госпожу Вельскую на каторгу, он не будет. Самому бы спастись.

Когда Алексей закончил уборку, уже светало, ложиться спать представлялось бессмысленным. Нужно было начать действовать как можно скорее. Но совершенно непонятно, как подступиться, с чего начинать. Для начала хорошо бы понять, что вообще произошло на кладбище.

Алексей выскочил на улицу и купил у мальчишек все свежие газеты, включая номер «Московского листка». На газеты ушли его последние деньги, но этот момент Алексея сейчас волновал мало.

Ну, господа газетчики, что вы успели разузнать? Торгуясь с собой, «Листок» он решил прочитать последним.

К удивлению Алексея, большинство газет ограничились короткими заметками, в которых сообщалось о трагическом происшествии, произошедшем на кладбище, и обещанием редакции предоставить читателям «полнейшие и честнейшие сведения» о нём. Но в следующих номерах.

Надо же. Такая тишина настораживает. Может ли это означать, что пронырам-газетчикам не удалось ничего разузнать? Или же наоборот, информация такова, что сама подобна взрыву бомбы? Кстати, почему бомбы? Алексей прикрыл глаза, вспоминая. Взрывов было несколько. Три. Или четыре? Между ними короткий промежуток, секунда, может, две. И звук глухой, будто изнутри церкви взрывалось. Взрыв похож на пороховой, но точно не бомба, характерного свиста не было[20].

Из непрочитанного оставался только «Московский листок». Приготовившись испытать несколько неприятных минут, Алексей развернул газетёнку. Ну, какое враньё приготовил нам господин рыжий? Алексей отыскал заметку, подписанную псевдонимом «Неравнодушный гражданин». Вот, пожалуйста, и название-то у заметки претенциозное – «Дело о церкви», впрочем, как и всё у господина Квашнина.

К удивлению Алексея, заметка рыжего значительно отличалась от опубликованного в других изданиях. Во-первых, он знал, что под завалами обнаружено тело Глафиры Малиновской (восклицания по поводу таинственных дел, приведших супругов Малиновских к гибели одного за другим, Алексей пропустил). Во-вторых, он намекнул, что полиция ведёт расследование «в сторону от истины», обвиняя в убийстве Малиновской заведомо невиновного человека.

Выходит, рыжему известно, что вчерашний день Алексей провёл в участке. Приятно, конечно, что Квашнин во всеуслышание признаёт его невиновным. Но тогда, возможно, он знает виновных? Необходимо срочно найти этого пронырливого газетчика! Какой бы сомнительной личностью он ни был, сейчас Алексею пригодится любая помощь.

Узнать адрес редакции «Московского листка» особого труда не составило, достаточно было перевернуть газету. Бестолковые писаки на последней странице сами свой адрес публикуют, в надежде, видимо, на благодарственные письма читателей. Конечно, ещё слишком рано, чтобы Квашнин был на рабочем месте, но ничего, Алексей подождёт. Тем более что до Староваганьковского, где расположилась редакция, путь неблизкий.