Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 44 – Александра Лавалье

Пока Алексей добирался, в голове его возникли картинки вечера после взрыва. Необходимо как можно точнее припомнить, что он видел. Каждая подробность может оказаться решающей.

Вот Варвара Дмитриевна вошла на кладбище, Глафира Малиновская выходит на церковное крыльцо… дальше скулит Иван, сходит с ума отец Диомид, всё плывёт перед глазами, кругом каменная пыль, от которой тяжело дышать, а ему, Алексею, очень надо найти Варю. Просто убедиться, что она жива. Он бежит… сначала по кладбищу, потом по Москве… Тот день состоял из множества деталей, которые он видел и слышал, но отметал как не важные. Потому что они все – «не Варя». Он передвигался, разговаривал с людьми, соотнося всё, что видит, с одной задачей – найти её. Алексей вполне убедительно объяснил себе: это всё потому, что Варя вероятная сестра Михаила, а ещё она могла что-то видеть перед взрывом. И это крайне необходимая для его спасения информация. Значит, Варвару Дмитриевну срочно надо отыскать. Но в тучерезе, куда её отвёз рыжий, не менее пятисот квартир, обходить каждую – немыслимая глупость. Стало быть, нужно знать точный номер. А у господина Квашнина все сведения есть, раз уж он сам Варвару в тучерез и устроил.

Поднявшееся было удовольствие от мысли, что он снова увидит девушку, Алексей заметить себе не позволил. Дело прежде всего!

* * *

Редакция газеты «Московский листок» разместилась в старинной усадьбе совсем недалеко от Кремля. Основательный трёхэтажный дом с мезонином, полукруглая вывеска над входом – всё указывало на солидное издание. Мол, и не думайте, здесь не какая-то лживая бульварная газетёнка, здесь люди серьёзные.

Алексей остановился у ажурной кованой ограды, ещё одной причуды недавно почившего основателя «Листка». Ворота ограды были украшены вензелем «НП» и чугунными шишечками, символизирующими… Впрочем, что они могут символизировать, кроме того, что у их хозяина хватило денег на невозможно дорогие ворота? И всё же удивительно! Москвичи ругают «Листок» почём зря, а спросишь, что в свежем номере написано, так это каждому известно.

Алексей пересёк квадратный двор и беспрепятственно попал внутрь.

В редакции стояла тишина сонного дома. Алексей огляделся. Никого нет, даже сторожа захудалого. Напротив входа стойка регистратора, тоже пустая. Значения её Алексей не понял. Неужто они посетителей регистрируют? Как в дорогих гостиницах бывает? Над стойкой висел парадный портрет бывшего редактора «Московского листка» Николая Ивановича Пастухова. Похоже, он единственный охранял сие заведение. Поразительная беспечность!

Алексей осторожно двинулся по коридору в глубь дома. Вытертые множеством ног полы были не особенно чисты, пыль мелкими тучками летала вокруг его ботинок. Во всех комнатах Алексея ждали пустые столы, кое-где убранные, а где-то засыпанные бумагой и заляпанные чернилами. Вот уж действительно, сразу можно понять характер хозяина стола.

Некоторые двери оказались заперты на ключ. Подглядывание в замочную скважину ничего нового не дало: те же столы и чернильницы.

Вероятно, всё же стоило прийти попозже, решил Алексей, и уже направился к выходу, как в спину ему прилетел сногсшибательный храп. Алексей малодушно вздрогнул, оглядываясь. Источник храпа находился за той самой непонятной регистрационной стойкой. Осторожно ступая, Алексей подошёл ближе.