Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 41 – Александра Лавалье

– Отпусти нас, господин горелый, отпусти, невиноватые мы…

Дежурный не сдавался. Он с удовольствием лаялся с задержанными, напоминая им, что «невиноватые» не попрошайничают и не тырят у граждан кошели.

Алексей усмехнулся. Бродяги были одеты в потасканные солдатские шинели, униформу московских попрошаек. Горожане сочувствовали якобы вернувшимся с фронта покалеченным «солдатикам» и жертвовали охотнее, чем остальным. И «раны» у бродяг присутствовали, вполне достоверные, замотанные грязными бинтами. Алексей принюхался. Похоже, у одного из бродяг рана на руке настоящая, загноившаяся настолько, что начала давать запах.

Бродяги давали представление ровно до момента, пока дежурный не принёс обед: три тарелки слизкой каши и три кружки кипятка. «Солдатики» набросились на еду, Алексей, хоть и был голоден, заставить себя есть не смог.

– Не будешь? – мирно поинтересовался один из бродяг.

Алексей молча протянул ему тарелку.

– Кипяток не отдам, пригодится. У тебя рана на руке нехорошая. Как доешь, я тебя подлечу.

– Зачем это? Само пройдёт.

Бродяга придал себе независимый вид, успешно скрывая испуг.

– Не бойся, я доктор, я умею. А то походишь так ещё недельку, и руку отрезать придётся.

Несчастный подавился кашей. Алексей улыбнулся про себя. Какой всё-таки дикий у нас народ, пока не напугаешь – лечиться не начнёт.

Когда бродяги поели, Алексей скомандовал здоровому:

– Загороди-ка нас от дежурного!

А сам достал из трости (которую городовые у дворянина не посмели отнять) свой нож. Поболтал его в кружке с кипятком, дезинфицируя. После вскрыл и вычистил рану на руке больного и замотал собственным платком. Грязные бинты годились только на выброс.

Бродяги следили за его действиями как заворожённые. Закончив, Алексей сказал:

– Будет болеть, приходи ко мне на Сретенку, подлечу заново.

– Благодарствую, барин, – проговорил его пациент с видом, будто его одарили нежданным подарком. И совершенно по-дружески поинтересовался: – А за что тебя в каталажке-то держат?

– За убийство, – буркнул Алексей, глядя, как благоговение сползает с лица бродяг и как опасливо они поглядывают на его нож. Вздохнул: – Да не бойтесь. Это был не я.

Второй бродяга понимающе кивнул:

– Так ведь и мы того кошеля не брали.

Все трое переглянулись и в голос захохотали, пугая дежурного городового.

Следующие несколько часов прошли для Алексея скучно и однообразно. Бродяги мирно дремали на лавочке, пока дежурный не растолкал их и не велел убираться. Значит, дело к ужину, решил Алексей. Однако его отпускать никто не торопился.

За окнами стемнело, когда перед решёткой появился судебный следователь.

– Ну, уважаемый, надумали делать признание? – поинтересовался он. Алексей отрицательно пожал плечами, а Макрушин заметил, будто между делом: – Пока вы тут отдыхаете, мы наведались к вам в квартиру, обыск произвели…

И он уставился на Алексея разными глазами, пытаясь уловить реакцию на свои слова. По всей видимости, предполагалось, что Алексей должен испугаться. Что он и сделал. Быстрыми шагами подошёл к решётке и спросил так, чтобы услышал только следователь:

– Самогон нашли? Неделю ищу, не помню, куда запрятал. Если нашли, будьте так любезны, верните, это ж ценность такая в наше время!

Макрушин поперхнулся и отступил от решётки на шаг.