Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 39 – Александра Лавалье

Закончив с предметами, Макрушин откинулся на стуле и вперился глазами в Алексея. Но и в тот момент, когда взгляд его тяжело повис в одной точке, пальцы продолжали двигаться, будто перебирали невидимые нити.

После минутного разглядывания следователь обратился к нотариусу:

– Вам знаком этот молодой человек, господин Мендель?

– Первый раз вижу, – проскрипел нотариус.

Алексей удивлённо уставился на него, но промолчал. Второй день господин Мендель делает вид, что они не знакомы, и это неспроста. Старый лис что-то задумал, только вот что?

Следователь обратился к Алексею и потребовал:

– Расскажите нам, Алексей Фёдорович, насколько близки были ваши отношения с Глафирой Степановной Малиновской?

– Совершенно не близки, – решил держать оборону Алексей. – Я служил с её сыном, а с Глафирой Степановной познакомился не далее как пару дней назад.

Следователь подпрыгнул, будто одна эта фраза позволяла уличить Алексея во лжи.

– Тогда почему вчера утром она внесла вас в завещание как своего наследника, а вечером умерла?

Алексей опешил и, не зная, что сказать, повернулся к господину Менделю. Тот сухо кивнул.

Полицейский продолжал наседать:

– Как же это возможно, если вы едва знакомы?

Алексей покачал головой:

– Боюсь, у меня нет объяснения.

Рассказывать про странное предложение Глафиры Степановны он, конечно же, не станет.

Следователь махнул рукой, и городовые ввели в кабинет Ивана. Вид у него был взъерошенный и несчастный, только глаза уже не такие пустые, какими были на кладбище. Иван оглядел присутствующих и сгорбился, сжимая шапку в руках. Присесть следователь ему не предложил, но изволил сам выбраться из-за стола, подошёл вплотную и спросил вкрадчиво, показывая на Алексея:

– Этот молодой человек к твоей барыне ходил?

Иван затрясся и закивал, забормотал заискивающе:

– Этот! Лекарем назвался, дружком Михаила Дмитриевича. Говорил с ней, да только она после его визита будто с ума сошла. С прислугой на кухне чаевничать стала, чего не дозволяла прежде. Завещание попортила, да вы уж знаете! Всё! Всё ему отписала, а ведь прежде всё Императорскому Человеколюбивому обществу завещала!

Неожиданно для всех поток, истекающий из лакея, перебил господин Мендель.

– Считаю необходимым уточнить, что Императорское Человеколюбивое общество по-прежнему является главным наследователем госпожи Малиновской, чьё состояние составляет… хм… порядка нескольких миллионов. Господину Эйлеру отписана лишь конкретная сумма денег и дом, – громко и строго произнёс он.

– Особняк папенькин, где ж это видано! – вновь запричитал Иван.

– А тебе? – Следователь подозрительно уставился на лакея: – Тоже, поди, перепало чего?

Иван выпрямился и неожиданно гордо произнёс:

– И меня не обделила, врать не буду, пенсию выписала. Ещё пару лет назад вызвала меня и сказала: «Оставляю тебе, значит, Иван, на дожитие, чтобы в старости ни о чём душа не болела!» Но это же не дом…

Следователь повернулся к Алексею, демонстрируя максимум подозрительности:

– Как объясните?

Алексей вздохнул:

– Я действительно навещал Глафиру Степановну, я должен был передать ей письмо от погибшего сына…

– Чуть не угробил её этим письмом, – зло выплюнул Иван.

– Но, уверяю вас, никаких медицинских манипуляций с Малиновской я не производил. Мы только беседовали.