Онлайн книга «Яд, порох, дамский пистолет»
|
– Хватит с нас одного сердечного приступа, независимо от того, был он или нет. Вы же видели, как Иван переменился в лице, верный признак поднявшегося артериального давления. Тем более, Квашнин, своим поведением вы сделали всё, чтобы он вам не ответил. С самого начала расстарались. Рыжий пробурчал что-то невнятное, но точно гадкое в ответ, а потом добавил: – Да вы пирог-то ешьте, он и правда вкусный. Боже, благослови Квашнина. Если бы не он, голова бы лопнула от вопросов, а желудок, наоборот, ссохся от голода. – Антон Михайлович, что мы делаем дальше? – спросил Алексей, когда пирога стало чуть меньше. – Идём к Варваре Дмитриевне? Вы же слышали, что она сюда приходила… – Не знаю, что делаете вы, а Галактиону Кузьмину пора учиться читать. Хотя… вы, пожалуй, тоже сходите. Посидите в засаде. Там напротив чайной превосходные густые кусты. А к Варе мы завтра с утра наведаемся. Алексей мысленно застонал. Сидение в засаде, похоже, становится его основным времяпрепровождением. Назвался сыщиком – полезай в кусты, так получается? Хорошо хоть Иван выдал угощения с запасом. Поминальный пирог скрасит любую засаду. Глава 14 Барышня и хулиганы Алексея всегда удивляло, как изящная и чистенькая днём Москва ночью превращается в неуклюжую, плохо освещённую деревню с кривыми переулками и покосившимися заборами. Вот и сейчас, сидя в кустах возле чайной, он вспоминал, какое приятное впечатление заведение произвело на него утром. Ночью же чайная больше походила на сарай, запертый несколькими засовами да амбарным замком размером в две ладони. Разглядывать всё это великолепие было трудновато, потому что в отличие от замка фонарь над входом висел маленький и слабый. Городовые засвистели все разом, появившись у чайной с разных сторон. Алексею показалось, что он на мгновение оглох, но при этом почему-то продолжал слышать, как внутри чайной кричат люди, как бьётся оконное стекло. Дверь, якобы запертая засовами и замком, распахнулась одним ударом, из неё посыпались люди, одетые в тёмное. Кто-то выпрыгивал и сразу исчезал, а кто-то натыкался на белые мундиры городовых, и тогда начиналась возня. В возне тёмные проигрывали. Одного за другим полицейские ловили и уводили выпрыгнувших за край видимости. Алексей приподнялся, вглядываясь в мельтешение фигур, как вдруг за его спиной раздались шорохи и приглушённый удар. Он оглянулся. Бродяги в солдатских шинелях аккуратно укладывали на землю человека в беспамятстве. – Кто это? – только и смог спросить Алексей. – Да кто его знает. Ходил за вами, высматривал. Мы его ещё утром приметили. Видать, из мусоров[27]. Из «мусоров»? Неужели господин Макрушин организовал за ним слежку? А Алексей и не заметил бы ничего, если бы не его самодеятельная охрана. – Он жив? – Не переживайте, полежит, очухается! – А вы-то сами здесь откуда? Бродяги переглянулись с удивлением, будто у них не было ответа на этот вопрос. – Ну вы даёте! – подивился Алексей. – Благодарю за помощь! «Солдатики» просияли, а Алексей на всякий случай пощупал пульс у их жертвы. Затем вернулся к наблюдению за ситуацией, надеясь заметить среди арестованных рыжеволосого вологодского крестьянина. Хочется надеяться, что он исчез в числе первых. Должно же быть у газетчика хоть мало-мальское везение! Но надежда рассыпалась в момент, когда один из скрученных принялся выговаривать городовому: |