Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 85 – Александра Лавалье

Однако Алексей был рад появлению Квашнина и внутренне доволен трюком с пиджаком, так что придираться не стал. Наоборот, вспомнил навыки светской беседы.

– Как вы провели время в заключении, Антон Михайлович?

– Чрезвычайно познавательно. Знаю теперь, где дешевле мотыль.

– Вы не говорили, что любите рыбачить.

– Терпеть не могу. А где достать мотыля, теперь знаю. У Йошки, что на Сухаревке в третьем ряду, а у Рябого не брать, он обвесить норовит. А у вас чего нового?

– А я теперь государственный врач. Служу в Московском военном лазарете на Новинском.

Рыжий задумчиво уставился на него:

– Это где Варя?

Алексей вспомнил события дня и помрачнел:

– Мы… на разных этажах. Почти не встречаемся.

– Это хорошо, – довольно прокомментировал рыжий.

Светская беседа на том исчерпала себя. Рыжий метал всё, что Алексей успел выставить на стол. Алексей ел не спеша и обдумывал, как рассказать Квашнину о Варваре Дмитриевне и хулиганах.

Когда на столе ничего не осталось, то есть буквально через несколько минут, рыжий довольно откинулся на спинку стула и интригующе сообщил:

– А я к вам, Алексей Фёдорович, не с пустыми руками и не с пустой головой! Я добыл сведения по нашему делу!

И он постучал себя по лбу, наглядно демонстрируя, где именно хранится информация.

– Я времени в полиции зря не терял! Попытался подобраться к отцу Диомиду, раз уж мы вместе там оказались. Неграмотного вологодского крестьянина никто не воспринимает всерьёз, это очень удобно, позволяет наблюдать и задавать вопросы. И знаете что?

– Что?

– Диомид в тюрьме пел!

– Что вы имеете в виду? Он действительно потерял разум?

– Вовсе нет! Он пел от радости! Начал с псалмов праздничных, потом на частушки разухабистые перешёл. Пришлось подпевать.

– Но что это значит?

Вместо ответа рыжий вскочил, присвистнув, пустился в пляс и выдал частушку, от которой у Алексея слегка загорелись кончики ушей, хотя виду он, конечно, подавать не стал.

– Интригуете, Квашнин, загадками говорите. Ну хорошо, я догадаюсь сам.

И, напустив на себя вид посерьёзнее, стараясь не показывать, что это доставляет ему удовольствие, он принялся рассуждать:

– Отчего-то у отца Диомида в тюрьме улучшилось настроение. Вне тюрьмы он нервничал и старательно изображал сумасшествие. Выходит, вне тюрьмы ему угрожало нечто такое, по сравнению с чем заключение кажется меньшим злом.

– Вот что мне нравится в вас, Эйлер, так это умение рассуждать. Не каждому дано, знаете ли!

– Благодарю. Да только радость отца Диомида нам мало что проясняет.

– Ну вот. Я вас хвалю, а вы в ответ меня недооцениваете. Неужели вы думаете, что я только частушки пел?

– Так не томите, Квашнин, говорите! – почти закричал Алексей.

– В церкви был порох! Хранился в подвале! – в тон ему ответил газетчик.

– Я так и думал! – Алексей от возбуждения принялся мерить комнату ногами.

– Вы думали, а я узнал! – В противовес двигающемуся Алексею, рыжий развалился в кресле, всем видом демонстрируя превосходство.

– Но как вам удалось?

– Да это как раз было не сложно. Мужичкам-то из чайной тоже было интересно, почему вдруг бочки бабахнули, которые они в подвал церкви грузили. Вот они отца Диомида и спросили. Когда несколько человек оказываются в замкнутом помещении, там быстро исчезают стесненье и секреты. А уж Галактиона Козьмина никто и не думал стесняться.