Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 93 – Александра Лавалье

– Я не позволю вредить своей семье.

Алексей глянул на мать и с удивлением увидел человека, которого не знал. Юную фрейлину Леночку, девушку с железным характером, слегка прикрытым кружевами и локонами. Ту Елену Сергеевну, которая сумела сделать головокружительную карьеру при дворе, но по каким-то неведомым причинам вышла замуж за скромного профессора ботаники. И именно его она сейчас пытается защитить. Так же, как Алексей надеется защитить Варю. Хотя меньше всего он предполагал, что опасность Варваре Дмитриевне грозит со стороны его матери.

Алексей произнёс в полный голос, привлекая общее внимание:

– Господа, правильно я понимаю, что вы пугаете девушку, подвергая её голословным обвинениям этого человека? И никаких подтверждений причастности Варвары Дмитриевны у вас нет?!

– Алексей, не вмешивайся! – Елена Сергеевна не удержалась от замечания.

Но меньше всего сейчас Алексей собирался слушать маму.

– Где гарантии, что этот человек не лжёт?

– Богом клянусь! Вот те крест! – Хулиган перекрестился так истово, что вызвал усмешку у всех присутствующих, кроме Селиверстова. Тот окатил Алексея взглядом ещё более неприязненным, чем вначале.

– Вы правы, доказательств пока нет.

– Мы закончили! – отдал он приказ подчинённым. И, будто сразу потеряв интерес к делу, достал из портсигара папиросу. После подошёл вплотную к Варе и равнодушно произнёс дежурные слова:

– А вас я попрошу пределы города не покидать. Пока не завершится следствие.

Кивнув на прощание Елене Сергеевне, Селиверстов вышел из комнаты. Следом потянулись остальные, включая двух городовых с зажатым между ними хулиганом.

Елена Сергеевна, гневно взглянув на сына, тоже ушла.

Варя стояла, сцепив пальцы. Лишь когда комната опустела, она произнесла:

– Уходите тоже.

– И не подумаю! – заявил Алексей. – Я не могу оставить вас в таком состоянии. Есть у вас валериана?

Варя покачала головой:

– Мне не нужно успокоительное. Я не нервничаю.

Она подняла глаза, и Алексей увидел в них то, что меньше всего ожидал – ненависть. Варвара Дмитриевна была в ярости, холодной и бледной, как её щёки.

[49]

«Какая всё-таки нехорошая бледность», – думал Алексей, глядя на Варю. Да и вся её поза, сверкающий исподлобья взгляд, сжатые до красноты пальцы создавали ощущение, что Варвара Дмитриевна из последних сил удерживает себя. И делает это так давно и усердно, что буквально закостенела в этом состоянии. Чрезмерный, какой-то даже воинственный макияж Варино состояние уже совершенно не маскировал. Краска казалась налепленной сверху на ровный белый, практически неживой фон. «Нужно помочь ей разрядить это невыносимое напряжение, пусть даже случится истерика. Это всё-таки предпочтительнее обморока», – врач внутри Алексея спешно анализировал состояние больной и продумывал возможные варианты развития событий, старательно отмахиваясь от внутреннего сыщика, получившего наконец возможность задавать вопросы. Сначала лечение, потом допрос. И каким же может быть лечение, если больная в ярости?

Алексей вздохнул, мысленно перекрестился и бухнул:

– Варвара Дмитриевна, вы, я вижу, искусству макияжа у Зинаиды Порфирьевны обучались? Не стоило, право!

Варя молча метнула в него чашкой. Потом книгой, пресловутым трудом графа Толстого. Бо в клетке замер, прижал уши и скрипуче завыл. Меж тем в ход пошли и другие предметы. Уклоняться от обстрела в крошечной комнате было сложновато.