Книга Рождество в Российской империи, страница 60 – Тимур Суворкин, Лев Брусилов, Александра Лавалье, и др.

– Григорий Фомич! – позвал проводника Алексей Тимофеевич. – Купца мы с вами перенесем в багажный, а потом я попрошу мужчин помочь нам расчистить путь. На рельсах дерево, его надо убрать. Справимся быстро – и поедем дальше. Надеюсь, прибудем в Сергиев Посад лишь с небольшим опозданием.

– Нет, – сказал вдруг Митя. Спокойно, но твердо.

– Что – нет? – повернулся к нему машинист и нахмурился. – Сядьте на свое место, вы меня не слышали?

– Вы не будете трогать труп. И никто из пассажиров вагон не покинет.

Тишина вокруг стала гуще, плотнее. Митя буквально кожей ощущал это нарастающее напряжение, но понимал, что отступиться уже не сможет.

– Послушайте, юноша, – в голосе Алексея Тимофеевича пробилось явное раздражение. – Не надо со мной пререкаться. Я здесь старший и выполняю обязанности начальника поезда. Я на службе, и мое слово тут закон.

– Мое тоже, – Митя полез за пазуху, достал удостоверение и показал, изо всех сил сдерживая нервную дрожь в голосе и в пальцах. – Московская сыскная полиция, сержант Дмитрий Самарин. До тех пор, пока я сам не осмотрю тело и не пойму, что здесь произошло, никто из пассажиров не выйдет наружу.

И в упор посмотрел на машиниста, надеясь, что выглядит уверенно и решительно, но выказывая уважение к должности. Нет, старший по поезду ему не противник и не конкурент. Открыто пререкаться с ним не следует, но и показать, что Дмитрий тоже представитель закона, необходимо.

Алексей Тимофеевич взгляд выдержал – долго, не меньше десяти секунд – и сухо кивнул:

– Что ж, раз полиция уже на месте, то для меня одной проблемой меньше. Мое дело – везти, ваше – разбираться. Только постарайтесь сделать это побыстрее. Угля у нас немного, мы и так выбились из графика.

И, резко развернувшись, ушел, а Митя облегченно выдохнул (про себя). Но понял, что радоваться рано. Сферы ответственности с Алексеем Тимофеевичем они поделили. Это по сути была мелочь, а теперь надо решать глобальную проблему, которая лежит лицом на мешке и медленно остывает. И решать ее придется в одиночку.

Митя обернулся на свою соседку. Лидия Андреевна продолжала сидеть с удивленными глазами, но теперь в них светился еще и почти детский восторг.

Пассажиры шевелились и переговаривались, а старушка с вязаньем даже попыталась встать со своего места, чтобы рассмотреть происходящее получше. Митя кивком головы пригвоздил ее обратно.

– Так, – обвел он взглядом вагон. – Повторю еще раз для тех, кто не слышал. Меня зовут Дмитрий Александрович Самарин, я представляю Московскую сыскную полицию. Мне нужно выяснить, что здесь произошло и была ли смерть пассажира насильственной или нет. После этого, надеюсь, мы сможем продолжить поездку.

– И долго это продлится? – подала вдруг голос суровая женщина с папкой.

– Зависит в том числе от вас и ваших показаний, – ответил Митя. – Поскольку мне понадобится пространство, будьте любезны, те, кто сидит ближе всего к месту… упокоения – пересядьте пока на свободные места.

– Ну слава богу, – нервно выдохнула жена инженера и, подталкивая ребенка перед собой, направилась в другой конец вагона, откуда крикнула мужу. – Слава, что ты сидишь? Бери вещи!

– Без вещей, – остановил его Митя. – Потом заберете.

– Ребенку нужно в уборную! – возмутилась женщина.

– Ребенка я и не держу. А вещи вам пока не нужны.