Онлайн книга «Рождество в Российской империи»
|
– Так, Лидия Андреевна, – Митя посмотрел на нее внимательно, и она опасливо положила недоеденный коржик на блюдце. – Поскольку подозрения с вас я частично снял и за время беседы вы показались мне довольно проницательной и находчивой женщиной, и раз вы всех так пристально рассматриваете – наблюдайте теперь официально. – Правда? – она зарумянилась. – Боже, это так неожиданно. И приятно. Вы знаете, я всегда хотела… – Радости в этом мало, поверьте. Для вас это теперь работа, для меня – вынужденная мера. Но я был бы очень благодарен за содействие. Здесь списки пассажиров и билеты. Сможете составить схему вагона и зарисовать, кто где сидел и когда вышел? – Конечно. – Прекрасно. Ну и заодно вспомните и запишите свои наблюдения. Настоящие, не выдуманные. Кто куда ходил, как себя вел, не было ли чего-то странного. Справитесь? Вот и отлично. А я пойду осмотрю труп. Мертвый купец так и лежал, уткнувшись лицом в мешок и, к сожалению (или к счастью), не сделал никаких попыток воскреснуть. Митя топтался рядом, размышляя, как к нему подступиться и с чего начать. Как же не хватало сейчас прозектора и друга Глеба Шталя, который в такие моменты с неизменной улыбкой бросал лишь быстрый взгляд на тело, чтобы сразу обозначить причину смерти. И она редко менялась после тщательного осмотра. Так что Митя мысленно поставил рядом Глеба, который сразу же взъерошил левой рукой непослушные светлые волосы, а правой указал на тело: – Температура. Самый важный фактор. На ощупь, если нет термометра. Митя потрогал шею, лоб, потом кисти рук: – Прохладные, но не ледяные. В вагоне не очень тепло. Время сейчас 18:22, прошло пятнадцать минут с тех пор, как тело обнаружили. Лоб еще влажный… Видимо, умер не так давно. Мы едем чуть больше двух часов, в Москве он точно был жив. Значит… умер на любой промежуточной станции. – Пальцы гнутся? – спросил призрачный Глеб. – С трудом. И они скрючены. – Глаза? – Слегка приоткрыты. – Посмотри на лицо, губы, поищи трупные пятна. – Лицо бледное, губы синюшные, на них… погоди… – Митя схватил со стола чистую салфетку и протер рот мертвеца. Салфетка окрасилась в розовый. – Молодец, что заметил. Теперь подними кафтан на спине. Кожа синеет? – Нет. – Ну что ж… – Глеб снова взлохматил прическу и усмехнулся. – Пока пятьдесят на пятьдесят. Или это похоже на отравление, или на сердечный приступ. – А точнее не можешь сказать? – Не наглей. Меня вообще тут нет. Сам думай. И Глеб растворился в воздухе. Отлично. И этот бросил. «Возможно, отравление», – прикинул Митя и окинул взглядом стол, на котором стоял знакомый стакан в подстаканнике и небольшой чайник. Оба почти пустые. Принюхался. Поморщился. После чего аккуратно сложил то и другое, а заодно салфетку, в рогожный мешок, взглянув на дно чайника. Так и есть: «МЯЖД» – Московско-Ярославская железная дорога. – Григорий Фомич! – крикнул проводнику, и тот подскочил сразу же, как ждал. – Можем уносить. Купец оказался, как это часто бывает, более увесистым, чем выглядел, – как будто со смертью тело не легчает на вес души, а, напротив, утяжеляется всеми земными грехами. Жена инженера, когда мертвеца проносили мимо, выразительно зажмурилась и прикрыла глаза ребенку. Военный, напротив, проводил купца бесстрастным и внимательным взглядом. Старушка вытягивала шею и близоруко щурилась. |