Книга Цветок с тремя листьями, страница 113 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— А вот это, Киёмаса, действительно хорошие новости. И тем более ваш с ним «роман», пусть даже он существует только на бумаге, — очень хороший ход. Разрывать такие узы враждой не менее подло, чем предавать того, кого тебе доверили защищать. Это все гораздо сильнее, чем даже брачные соглашения. Если ты собрался править — о своей репутации нужно хорошо заботиться.

Мицунари молча протянул свою чашку Киёмасе. Тот усмехнулся и наполнил и ее тоже.

— Ээх… давненько я не видел пьяного Мицунари, — хихикнул Масанори и подставил свою чашу.

— Что? Меня тут вообще решили не замечать? — помахал рукой Ёсицугу.

— Ёсицугу… — Мицунари озабоченно посмотрел на него, — ты уверен?..

— В чем? В том, что я хочу как следует выпить? Абсолютно уверен. А если ты о том, что мне вредно, то я все равно скоро умру, так что — какая разница?

Киёмаса хмыкнул и снова погрузил ковшик в бадью. Плеснул в чашку Ёсицугу, а остальное заглотил одним махом.

— Во! А я что говорю? Сколько уже можно этих заумных разговоров? Давайте веселиться! — Масанори опустошил свою чащу с громким хлюпающим звуком и стукнул ею по полу.

— Танцевать хочу!

Киёмаса смерил его взглядом с головы до ног и криво улыбнулся:

— Ты у меня на берегу сходни видел?

— Видел, а что? — уголки губ Масанори тоже медленно поползли вверх, а в глазах заблестели крохотные огоньки.

Киёмаса кивнул, все также усмехаясь, и ткнул его в бок:

— Я тебя с них в воду спихну — ты даже моргнуть не успеешь!

— Что? Да ты не успеешь «один» сказать, как будешь с каппой обниматься!

— Карп тебя взасос поцелует, плавает тут один, с тебя размером!

Масанори вскочил на ноги и упер руки в бока. Киёмаса тоже поднялся, швырнул на пол ковшик, и тот покатился прямо к ногам Мицунари.

— Много болтаешь, братишка! — он буквально вытолкал Масанори за порог комнаты.

Мицунари, не торопясь, протянул руку и поднял с пола ковшик. Молча повертел его между пальцами, затем покачал головой:

— А я ведь надеялся, что с возрастом у них ума прибавится… хоть немного. На что я рассчитывал? С таким же успехом можно ожидать от южного ветра хорошей погоды.

— Хватит ныть, Мицунари. Они ушли, чтобы оставить нас вдвоем. То, что ты не стыдишься своих чувств, еще не значит, что они не смущают окружающих.

— Кого? Киёмасу? Масанори?.. Ёсицугу, ты… — Мицунари вдруг снова швырнул ковшик на пол, а затем неожиданно спокойно и твердо сказал: — Вот что. Завтра на рассвете ты переезжаешь в мое поместье.

— Почему это? — Ёсицугу посмотрел на пустую чашку печальным взглядом. — Мне и здесь совсем не плохо.

— Да потому что он тебя убьет.

— Киёмаса?

— Да.

— Что ж… не самый худший расклад, не находишь?

— …А его светлость прикажет ему совершить сэппуку. Это, по-твоему, тоже хороший расклад?

— Не прикажет. Вопреки слухам и домыслам, его светлость вовсе не выжил из ума.

Мицунари вздохнул. Снова поднял ковшик и аккуратно налил себе и Отани. И тихо произнес:

— Я очень хорошо понимаю, сколько сил ты вкладываешь в то, чтобы просто жить и дышать. Но ты сам говорил об этом, говорил весь вечер. Ты сейчас нужен, очень нужен его светлости, господину Хироимару, сестрам Адзаи и… — он сделал паузу и опустил глаза, — …мне.

Ёсицугу коснулся губами края чаши и прикрыл глаза. Потом осторожно и медленно, глоток за глотком осушил ее.