Книга Цветок с тремя листьями, страница 112 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Ты мне лучше вот что скажи, Киёмаса, — Ёсицугу старательно проигнорировал выкрик Масанори. — Ты доверяешь его светлости?

— Что?..

— Еще раз повторяю: я терпеть не могу, когда ты корчишь из себя дурачка. Ты доверяешь его светлости? Уверен ли, что он поступает верно?

— Не хочешь получить глупый ответ — не задавай глупый вопрос. Его светлость умнее всех нас вместе взятых настолько, насколько человек умнее лягушки.

— Мицунари, ты это слышал? Вот и ответ на твой второй вопрос. А сам ты — как? Считаешь, что его светлость не ведает, что творит, только на основании того, что ты этого не понял? Вот Киёмаса не понял. И совершенно не беспокоится на этот счет.

— А о чем мне беспокоиться? Какую политику ведет его светлость в отношении семьи Токугава, я понятия не имею. Если мне прикажут убить Токугаву Иэясу — я пойду и убью. А еще я знаю, что его светлость не станет приближать к себе людей, которым не доверяет.

— Киёмаса! Тебе разве не сказали перестать строить из себя дурачка? — Мицунари подался вперед. — Господин Ода Нобунага тоже доверял Акэти Мицухидэ, разве нет? Даже самого умного и проницательного человека можно обмануть.

— Мицунари, — хмыкнул Киёмаса, ты сам-то понял, что сказал?

— Да с чего вы вообще ведете тут разговоры о каком-то доверии? Вы что, всерьез полагаете, что его светлость принимает решение исходя из того, доверяет он кому-то или нет? Да, обмануть можно кого угодно. Только вот я сильно сомневаюсь, что он позволит себя обмануть. В отличие от тебя, Мицунари, он прекрасно понимает, кто именно займет его место. И… — Ёсицугу коснулся рукой принесенных Мицунари листов, — он принимает меры.

— Меры?.. — Мицунари нахмурился. — О чем ты сейчас? Ты же сам говорил, что это забота Киёмасы о своем… будущем. В семье Токугава, надо полагать.

— Именно. Его светлость очень заботится о будущем Киёмасы, ты это верно подметил. И именно в семье Токугава.

— Мицунари! Я же говорил: Отани Ёсицугу все объяснит, — Киёмаса расхохотался.

— Пока, Киёмаса, мне ясно лишь только то, о чем я говорил.

Ёсицугу вздохнул и снова коснулся документа:

— Странно, что ты этого не заметил, Мицунари. То, что делает наш господин, — настолько просто и очевидно, что это даже тонкой игрой не назовешь. Он старается связать свою семью с Токугавой как можно более прочными узами. И, вероятнее всего, именно Иэясу его светлость назначит опекуном Хироимару в случае своей смерти. Или усыновит сына Иэясу. Потому что, Мицунари, убить того, кого тебе доверили защищать, особенно ребенка, — это верх низости. На такое мало кто способен пойти, а уж политик и умный человек точно не совершит такой ошибки. Потому что тогда ему начнут плевать вслед даже собственные вассалы.

— А что ему может помешать править страной от лица наследника его светлости? А потом, когда ребенок станет не нужен, попросту убрать его, не важно как. Отравить, устроить несчастный случай. Просто… отослать в дальние провинции и лишить даже надежды на власть?

— Вы все: ты, Мицунари, ты, Киёмаса, даже Масанори, — сказал Ёсицугу. — Поэтому о вашем будущем и заботятся.

— Ты знаешь, Ёсицугу… — Киёмаса задумчиво повертел чашку в руке, потом, словно внезапно вспомнив, зачем она нужна, наполнил ее, — Мицунари мне может не верить сколько угодно. И я ничего не могу сказать в этом плане о Токугаве Иэясу. Но Хидэтада честный и порядочный человек. В этом я уверен абсолютно. Он не даст в обиду господина Хирои. Он жизнь готов отдать за него, я это сам видел.