Книга Визионер, страница 148 – Женя Гравис

Митя вынул из конверта открытку, на которой деревенские дети – девочка в сарафане и мальчик лет семи – собирали землянику. Прислонил к основанию лампы. Неплохо для начала. А то кабинет совсем безликий, стол завален лишь папками преступлений, ничего своего. У Горбунова вон вся поверхность уставлена фотографиями жены, детей и внуков. У Вишневского одна карточка – мамина. А Мишка открытки меняет каждую неделю. То Вера Каралли у него в фаворе, то Юлия Солнцева. Разве упомнишь имена всех актрис?

Так что на первых порах и дети с земляникой подойдут. Но лучше бы, конечно, Соня прислала свою фотокарточку…

– Последняя жертва, Матрёна Фиорина, и впрямь имеет итальянские корни, – обстоятельный Вишневский разложил перед собой аккуратные стопки документов. – Её дальний предок Джулиано Фиоре приехал в Россию более века назад и влюбился в крепостную девушку. Внёс выкупные, оформил вольную и сочетался браком.

– Вот это драма, – мечтательно сказал Мишка. – Наверное, красивая была холопка.

– Цыц! – шикнул на него Семён.

– Фамилию он сменил на «Фиорин», обрусел. Человек был не великого достатка, аграрный инженер. Все средства, видимо, на выкуп потратил. Завёл хозяйство, пошёл по крестьянской стезе.

– Понятно теперь, чем Визионеру Матрёна приглянулась, – произнёс Митя. – Надо же, дотошный. Интересно, как он о её происхождении узнал?

– Возможно, как и я – через церковные метрические книги. Сам знаешь, за небольшую мзду можно выискать любые сведения.

– Стяжательство у служителей неистребимо. Ничего со времен детства не изменилось. А что по нашим подозреваемым? Нашлись интересные факты в прошлом?

– В большом количестве. Пришлось пересмотреть кипу документов и пообщаться со множеством людей. Точнее, общались в основном полицейские служащие в губерниях, я лишь проанализировал и структурировал. С кого предпочтительнее начать?

– С Язвицкого, пожалуй.

– У него как раз всё более-менее благополучно, если можно так сказать. По крайней мере, было до его шестнадцати лет. Единственный ребёнок, любимый сын, семья добропорядочная, преуспевающая, отец не рукоприкладствовал. Увы, внятных причин смены уклада жизни и системы ценностей я пока не обнаружил. Да, он общался с представителями различных политических течений, в том числе радикальных, но ни к одним не присоединился.

– Мой старшой в семнадцать, помню, взбрыкнул. Марксистами увлёкся, радикалами, – вклинился Горбунов. – За честный рабочий труд стал призывать. Так я быстро его охолонил-то. Ремня дал да к золотарям подсобить отправил на месячишко. И, скажу тебе, быстро он к тяжкому труду охладел. В университет запросился.

– У каждого свои методы воспитания. Я продолжу?

– Да, пожалуйста. Что там Самокрасов?

– Здесь, безусловно, трагический жизненный поворот. Анисим, да будет мне дозволено сказать, предполагаемый плод адюльтера. Ошибка молодости матери с заезжим скульптором. Впрямую, конечно, никто не говорил, но все догадывались. Городок небольшой, всё на виду. И внешностью, и характером мальчик сильно отличался от младших братьев и сестёр.

– Служил постоянным напоминанием о грехе?

– Вероятно. Поэтому при первой возможности он уехал в Москву и с семьёй общение прекратил. Пытался отыскать предполагаемого отца, но неизвестно, нашёл ли.