Онлайн книга «Визионер»
|
– По крайней мере, понятно, отчего у Самокрасова такие амбиции. Хочет доказать, что тоже не обделён талантом. А что с Франком? – Отец в его воспитании никакой роли не играл, а вот мать, как рассказывают, очень строгая и властная женщина. Она не демонстрировала особой привязанности к ребёнку. Сын с раннего детства обучался в английском частном пансионе для мальчиков, домой приезжал пару раз в год. Про британскую систему воспитания мы наслышаны – жёсткий устав, суровый быт, ежедневная муштра… – Вот правильный подход! – снова перебил Горбунов. «И как он умудряется сочетать такую грубую методику с любовью к детям?– удивился про себя Митя. – Семён же добрый человек, это видно. Но в некоторых вопросах совершенно непреклонен». – Его родители ещё живы? – спросил сыщик. – Живы и здравствуют. Франк после окончания пансиона уехал в Европу, сменил имя, занялся модой, приобрёл популярность. Потом женился и перебрался в Москву. Матушку и отца навещает редко, отношения нельзя назвать тёплыми. Она считает его своим разочарованием, несмотря на успех и известность. – Прямо собрание классических типажей для психоаналитика. А что насчёт Натали Франк? – Да-да, что насчёт неё? – снова вдохновился Мишка. – Натали, она же Наталья Евтюхова. На подиуме была известна как Натали Вуд. Мать её после смерти отца вторично вышла замуж за состоятельного торговца. Но отношения с отчимом у падчерицы, видимо, не сложились. В пятнадцать лет убежала из дома. Обнаружилась уже в Париже под новым именем, построила успешную карьеру модели, вышла замуж. – С семьёй отношения поддерживает? – Иногда пишет матери. Та считает, что дочь сбежала, поскольку позавидовала её счастью и пыталась соблазнить нового мужа. – О, барышня с прошлым, какой волнительный образ… – Миша, ты кинофильмов, что ли, пересмотрел? Соберись! – Извините. – Ну и по Ганеману немного успел посмотреть. Потерял жену два года назад, туберкулёз. Долгий счастливый брак, детей нет. Она, кстати, была его кузиной. Редкий по нашим временам факт, но не уникальный. Мать с отчимом погибли более двадцати лет назад, при ограблении. Что там с отцом случилось – пока не выяснил. И к Попышеву ещё не приступал. – Это не к спеху. Отличная работа, Лев. Есть над чем подумать, – сказал Митя. – Бумаги я заберу, надо самому перечитать, вникнуть. Миша! Для тебя есть особое задание. А то, смотрю, ты в кабинете засиделся, кипишь, как самовар. – А я завсегда! Куда бежать? – В мастерскую к Язвицкому. Стой! Не прямо сейчас! Как у тебя с фотографированием, есть успехи? – У меня самые чёткие карточки выходят! Сам Карл Иванович похвалил. – Вот и славно. Пойдёшь туда под видом ученика. Там таких… энергичных любят. Наснимай наперёд какой-нибудь ахинеи самого бредового толка, им понравится. – Ахинея у меня есть! Мишка метнулся к своему столу и принёс карточку, которую гордо положил на стол. На фотографии важно восседал в строгом костюме человек с надетым на голову скворечником. – Что это? – Это мы с приятелем дурачились просто. – Дурачились, значит. Кажется, Михаил, у тебя излишек вакантного времени и казённых пластин. – Я на свои покупал! – Проверю. Ну, с такими фотографиями ты там легко за своего сойдёшь. Даже притворяться не надо будет. Смотри, изучай, запоминай. Войди в доверие. В первую очередь, к Язвицкому. Усвоил? |