Онлайн книга «Посредник»
|
– Врешь, Кощей! – заорал багровый от натуги Горыныч. – Я никогда не вру. Ты умрешь через четыре года, летом. Умрешь так же, как она. Сдохнешь как лярва подзаборная. В собственной крови и нечистотах из вспоротого живота. Или… Тот Самарин поднялся, не глядя на арестованного, и аккуратно постучал в дверь. Митя смотрел и слушал, затаив дыхание. Горыныч молчал. Пока отпирали замок. Пока распахивалась тяжелая створка. Пока фигура того Самарина почти исчезла в проеме. И лишь когда дверь начала закрываться обратно, отчаянно заорал: – Стойте! Я расскажу! Тот Самарин удовлетворенно кивнул Мишке: – Работай. А я домой. Устал что-то. Вдвоем (Митя и тот Самарин) вышли во двор. Там была ночная весна – ранняя, мартовская, стылая. И перед входом стоял блестящий черный автомобиль, шоффер которого, увидев Самарина, откозырял и тут же распахнул заднюю дверь. Митя лишь успел удивиться, что автомобиль выглядит как-то… округло, и на передней решетке радиатора у него большая трехлучевая звезда. А потом посмотрел в окно и изумился еще больше. За стеклами пролетала Москва – знакомая и незнакомая одновременно. На дорогах не видно было извозчиков, а катились автомобили. Много. И еще ездили странные трамваи – не по рельсам, а прямо по асфальту. И за ними тянулись длинные рога, цепляясь за провода наверху. Проводов тоже было много. И ярких фонарей. И здания как будто стали выше… Он не успел рассмотреть все подробно, когда автомобиль въехал во двор и остановился у парадного входа. Шоффер выскочил, открыл дверь и приложил руку к фуражке: – Завтра как обычно, Дмитрий Александрович? – Да. Свободен. Швейцар у входа распахнул дверь прежде, чем в нее позвонили. Склонился в поклоне, приняв у Самарина пальто. – Доброй ночи, Дмитрий Александрович. Ужин прикажете подавать в столовую или в кабинет? – В кабинет. – Дмитрий Александрович, не обессудьте за беспокойство, но просьба моя давешняя… Швейцар склонился еще ниже, и в Митиной голове снова этот бесстрастный голос сообщил: «Ефим Филимонов, шестьдесят три года. Служит пять лет. Недалекий, но исполнительный. Умрет через двенадцать. Заражение крови от пореза на ноге. У его внука Антипки больные почки». – Внука завтра вечером приводи, – сказал тот Самарин, – сегодня я устал. И прошел в кабинет. У Мити захватило дух. Даже не от обстановки, которая говорила о достатке, а от вида за панорамным окном. Окно выходило на Москву-реку, и там на дальнем берегу все было залито огнями. Мерцали фонари, горели окна домов, светили фарами проносящиеся мимо автомобили… Город сиял, и это было потрясающе красиво. Тот Самарин взглянул на прекрасный вид лишь мельком. Подошел к странному механизму на столике и щелкнул тумблером. Аппарат прохрипел что-то, а потом из него вдруг отчетливо донеслось: «…мьера симфонической сказки для детей Сергея Прокофьева “Петя и Волк”». А потом зазвучала музыка. Тот Самарин покрутил какую-то ручку, снижая громкость, и уселся за стол. Там на блестящей столешнице лежала газета, и он подтянул ее ближе к себе. В комнату с подносом зашла Даша, и Митя поразился, насколько она постарела и осунулась. Эта Даша была уже не пухленькая и румяная, а с нездоровым цветом лица и сильно похудевшая. – Митрий Саныч, я котлеток сготовила, как вы любите. Салатик вот. Селедочка чухонская хороша, свежую взяла. И кофий сварила. |