Онлайн книга «Посредник»
|
Никто из родственников Зубатовой в течение дня не объявился и не позвонил. Кроме Хауда, который сообщил, что все готово и церемония состоится, как запланировано. * * * Из здания редакции Соня выходила в полном смятении. День вообще не задался с самого утра. В коридорах университета к ней подошла сзади Лиза и зашипела на ухо: – Ну что, довольна, да? – Лиза, о чем ты? – Сама знаешь! Он написал заявление, что увольняется! И со мной не хочет говорить! Это ты во всем виновата. – Лиза, это неправда. Зачем ты так? – А затем! Кто тебя просил влезать? Он говорил, что разведется. А теперь, теперь… – Лиза задыхалась и пыталась сдержать слезы. – Думаешь, самая умная, да? Только у тебя все должно быть хорошо? Не переносишь, когда другие счастливы? Не хочу тебя больше знать! И Лиза убежала, яростно цокая каблучками и размахивая пышным подолом. – Что это с ней? – осторожно спросил подошедший гребец Ильинский. Соня лишь вздохнула. – Ты мне не поможешь с древнерусской литературой? – продолжил Денис. – Этот Грозный с Курляндским… – С Курбским, – механически поправила Соня. – Вот-вот. Я вообще ничего не понял. – Пойдем, – грустно ответила она. – Риторики сегодня не будет. Займем время. На оставшихся парах Лиза нарочито сидела как можно дальше от бывшей подруги. А в редакции «Московского листка», куда Соня забежала ненадолго после учебы, тоже было… тревожно. Сотрудники перешептывались и как-то странно на Соню косились. Наконец к ее столу подошел Матвей Волк и, немного тушуясь, начал: – Софья, вы только не волнуйтесь, пожалуйста… И Соня немедленно начала волноваться. – Моноплан Полины Нечаевой, он… задержался. Точнее, его не могут обнаружить. Пока. Я на связи с американским обществом воздухоплавателей. Они знают ее маршрут и выслали навстречу свои аэропланы. И еще морские суда там караулят. К сожалению, связаться с ней невозможно… – Она отказалась от радиостанции. Чтобы снизить вес. – Соня закрыла лицо руками. – Прошу вас, не надо думать о плохом. Она просто могла потерять скорость или немного сбиться с маршрута. У нее достаточный запас топлива. Время есть. И еще там сегодня низкая облачность, может быть, ее моноплан просто не виден… Чем больше говорил Матвей Михайлович, тем хуже становилось. Вот так, значит. Плохое предчувствие не обмануло. Соня что-то ответила Волку – сама не помня что – и вышла из редакции. Настроение было самым подходящим для похорон. Софья подняла голову, глядя на хмурые тучи, неотвратимо закрывающие голубое весеннее небо. Сегодня обещали первую в этом году грозу. В цветочной лавке она купила тюльпаны. Желтые. И пока шла по аллеям кладбища, думала, как сейчас расскажет Мите все – про Озерова и Лизу, про Полину, про последние тетушкины выходки. Расскажет и даже всплакнет, потому что слишком много навалилось плохих новостей за последнее время. И не сказала ничего. Потому что лицо у Мити было такое же безрадостное. Еще ему чужих проблем сейчас не хватало. Так что она молча подошла и взяла его за руку, переплетя пальцы, и почувствовала, как его рука сжалась в ответ. Еще у вырытой ямы стоял унылый Петр Алексеевич Хауд из похоронного бюро – в черном костюме и с траурной лентой на рукаве. «Что-то я слишком часто хожу на похороны, – подумала Соня. – Как бы это не стало плохой традицией». |