Книга Посредник, страница 75 – Женя Гравис

– Хотя «капибара» тоже хорошее слово, мне нравится. Представляешь, сколько недель эта свинка сюда ехала из Южной Америки? А такая спокойная, как будто всю жизнь тут жила.

Водосвинка неторопливо жевала кукурузный початок, не обращая внимания на посетителей зоосада. Вид у нее был мечтательный и умиротворенный, челюсти медленно шевелились, уши слегка подрагивали.

– Кого-то она мне напоминает, – задумалась Соня. – Точно! Семена Осиповича.

– Мне всегда казалось, что Горбунов больше похож на моржа, – возразил Митя. – Усы эти, флегматичность…

– Надо дойти до моржей и сравнить. Пойдем.

Соня подхватила сыщика под руку и повела к павильону с ластоногими. Самарин в зоосаде оказался впервые. Как-то так вышло, что за годы жизни в Москве не нашлось повода сюда наведаться. А Соня здесь была десятки раз, так что с ходу взяла инициативу на себя.

– Направо будут медведи и экзотические животные, налево птицы и рептилии, мы потом к ним пойдем. А здесь продают сахарную вату и лимонад.

Митя намек понял и, расставшись с десятью копейками, вручил Соне пышное розовое облако, от которого она великодушно позволила отщипывать маленькие кусочки.

Апрельское солнце золотило Сонины волосы. И сама она выглядела так свежо, по-весеннему, в голубом пальто, что Митя невольно залюбовался. Как хорошо она придумала все-таки – выбраться сюда в выходной день, когда можно просто гулять, рассматривать животных, есть сладости и болтать о всякой ерунде.

Животные сыщика, если честно, интересовали мало. В деревне, где он вырос, отношение к домашней скотине было сугубо прагматичным. Живешь при хозяйстве – приноси пользу. Мясом, молоком, перьями, яйцами… Либо «службой» – на пашне или охране двора. Деревенских кошек, например, держать в доме, а тем более кормить было не принято. Считалось, что кошка добывает пропитание сама, ловя мышей по амбарам.

К диким животным отношение было столь же рациональным. Охотились на них не ради забавы, а для дела. Ради ценного меха или хорошего мяса – всю дичину, как правило, тут же скупали торговцы и увозили в город. Ну, волков и лис иногда постреливали для острастки, если те начинали смелеть и делать набеги на скот.

В большом же городе ситуация совсем иная. Митя за годы службы в Москве побывал во множестве домов и какой только живности не насмотрелся. Канарейки и волнистые попугайчики, морские свинки и обезьяны, рыбки и черепахи… В одном особняке ему как-то встретилась гигантская ящерица, а в другом – ручная пума. И это не считая многочисленных кошек, а также собак, которых порой язык не поворачивался назвать собакой. Ну разве можно считать псом тявкающее недоразумение на спичечных ножках, которое дрожит от самого факта своего существования?

Впрочем, с городским пристрастием заводить животных ради удовольствия Митя уже примирился. Взять того же сотрудника отдела – сержанта Карася. Он, конечно, свое содержание отрабатывает в полной мере, но в последнее время что-то разленился, а иногда, откровенно говоря, и вовсе манкирует обязанностями. И кто бы ругал его за это? Нет же – придет, шерстяной, боднет руку и начинает тарахтеть как небольшая сенокосилка. И как-то… хорошо на душе от этого становится.

Все-таки есть от питомцев польза. Вон даже Лазарь Зубатов себе нежить завел и, кажется, искренне привязался к ней. О вкусах не спорят. Но странные они все-таки, одаренные.