Онлайн книга «Происшествие в городе Т»
|
– Вы только взгляните, ваше высокоблагородие! В небольшом промежутке между стеной и кроватью спала хозяйка. Очевидно, ей снился эротический кошмар. Нижняя рубаха была задрана и… впрочем, история наша о другом. Кочкин взял первую попавшуюся под руку тряпку и закрыл срамные места квартирной хозяйки, после чего принялся будить. И способ для этого был выбран самый радикальный. С молчаливого одобрения фон Шпинне Меркурий схватил тот самый таз с мыльной водой, который стоял у порога, и опрокинул на спящую Ниговелову. Отплевываясь и отфыркиваясь, она выбралась из-за кровати и мутно уставилась на сыщиков. – Ку-ку! – сказал ей Кочкин и помахал рукой. – Ничего не понимаю, вы кто? – пьяным голосом спросила Ниговелова, выпячивая потрескавшиеся губы. – Полиция! – ответил Кочкин. – Нам бы поговорить о жильце о вашем бывшем, об Агафонове, – терпеливо втолковывал ей Меркурий. – Агафонов, художник, комнату у вас снимал, припоминаете? – Агафонов, какой Агафонов? – Убиенный тобой Агафонов! – выходя из себя, прокричал Кочкин, в одно мгновение переродившись из весельчака-затейника в злюку. Может быть, слова, а может, тон, которым они были сказаны, произвели отрезвляющее действие. Взгляд ее, полный пьяной тоски, становился все более и более осмысленным. Сыщиков она, судя по всему, уже различала как два устойчивых объекта, но еще не узнавала. – А вы кто? Ничего не понимаю! – Черт с ней! – сказал фон Шпинне. – Пусть приходит в себя, а мы пока еще раз осмотрим комнату Агафонова. – А я ее уже сдала! Тама у меня уже человек живет! – неожиданно здраво заговорила Ниговелова. Сыщики обернулись. Фома Фомич расплылся в улыбке и проговорил, меняя улыбку на грустное выражение лица: – Беда-то какая приключилась с вашим жильцом Агафоновым! Очень, очень жаль! – Да так ему, врагу, и надо! За квартиру с января не платил, гад! – мрачно сказала женщина. – Отчего же вы не отказали ему от места? – По доброте своей! У меня через эту доброту мою одни убытки. Одни убытки… – Так что же, выходит, у вас с Агафоновым было не все ладно? – спросил вкрадчивым голосом Фома Фомич. – У нас с Агафоновым ничего не было! Мы себя в строгости держим, не то что некоторые… – Да уж, добрая, – сказал Кочкин, – такая человека удавит и не сморщится. Он ей за квартиру вовремя не внесет, она ему шнурок на шею, пока тот спит. А то еще хуже, ложку наточит, да ложкой в сердце, и все, милости просим в царство теней. Начальник сыскной порывисто обернулся к чиновнику особых поручений. Начинался давно сыгравшийся спектакль, два актера и один зритель, в данном случае зрительница. – Так ты считаешь, – Фома Фомич запнулся и сделал это очень убедительно, – ты считаешь, что это она жильца, своего порешила? – А больше некому! Посмотрите, какие у нее руки, такими руками только спящих душить да младенцев резать! – Значит, она Агафонова во сне? – Похоже на то, что во сне. Но перед тем как убить, напоила… – Зелья какого-нибудь в водку добавила! – Да, а потом своими жуткими руками и убила! Фома Фомич медленно перевел взгляд на женщину и зловеще проговорил: – А ведь ты прав, Меркурий Фролыч, а я-то… Мне бы сразу на это посмотреть, и где только глаза мои были? – Неправда! – закричала, пряча руки за спину, хозяйка. – Мне Агафонова всегда жалко было, всегда! Он хоча и не платил за квартиру, но сам по себе безвредный был. А че, думаю, пусть живет! – У Ниговеловой затряслись губы, рот изогнулся деревенским коромыслом, ах-ах-ах, тихо заплакала она. |