Онлайн книга «Происшествие в городе Т»
|
– Безвредный, а вот убили… за что? – задумчиво сказал фон Шпинне. – За что, за что… – ныла Ниговелова. – Кто теперь узнает? Может быть, связался с тем, с кем связываться не следывает! – Вы кого-нибудь видели? – Видела, я же не слепая! – Кто приходил к Агафонову, когда он был еще жив? Может быть, женщина какая, на лице вуаль, с букетом цветов. Я вчера заметил у вас на шляпке совершенно очаровательный цветок, откуда он? – В коридоре подобрала, видать, обронил кто-то из жильцов! А женщин никаких не видала! – вытирая распухший нос подолом, ответила Ниговелова. – Так вы нам позволите еще раз осмотреть квартиру Агафонова? – Осматривайте, вам рази запретишь… – А где нам взять ключи? – Да там не заперто, я жильца пустила, но он… – Хозяйка не договорила, рот ее снова свела судорога зевоты. Глава 30 Второй осмотр комнаты Агафонова Еще курится едва заметный сизый дымок над догорающими после лесного пожара головешками, а на обугленных пригорках, вопреки всему, пробивается зеленая травка. Жизнь торжествует везде! Фон Шпинне и Кочкин смогли в этом убедиться воочию в комнате Агафонова. Здесь все осталось так же, как и вчера. Та же кровать, то же грязное и мятое постельное белье. Но на кровати лежит, уткнувшись обрюзглым угреватым лицом в подушку, уже другой человек. Новый жилец, судя по дурному чесночно-водочному запаху, был пьян. Сыщиков он никак не заинтересовал. Едва удостоив его коротким брезгливым взглядом, они прямо с порога приступили к более тщательному, чем вчера, осмотру комнаты. Первая удача ждала в самом начале. Обладающий поистине сверхъестественным чутьем фон Шпинне, не раздумывая, точно знал, подошел к печи и, сдвинув конфорку, вынул из ее холодной топки полуобгоревший бумажный цветок, точь-в-точь такой же, как и на шляпке Ниговеловой. – А вот и свидетельство того, что женщина в черном была у Агафонова в гостях, – сказал Фома Фомич, держа улику двумя пальцами за проволочный стебель. – Но что это? – Взгляд его остановился на печной задвижке. Он взял единственный в комнате табурет, поднес к трубе, взобрался и осмотрел заслонку. Затем спрыгнул и, предварительно засучив рукава, принялся выгребать кривой кочергой золу из поддувала. Вскоре на полу возле печки выросла небольшая куча пепла, из которой торчало с десяток проволочных каркасов от сгоревших цветов. – Значит, она здесь сожгла букет? – спросил наблюдавший за действиями Фомы Фомича Кочкин. – Сожгла, это точно, – кивнул фон Шпинне, – но не в этой печи. Начальник сыскной подобрал с пола обрывок старой газеты, скомкал и сунул в топку. Вынул из кармана спички и поджег бумагу. Она загорелась, но дым в трубу не пошел, а стал змеящимися струйками просачиваться сквозь конфорки, выходить из поддувала и в щели топочной дверцы. – Тяги нет, – заметил Кочкин. – То-то и оно. А все потому, что печная заслонка закрыта и ее уже давно никто не открывал, судя по слою пыли. А цветочек-то, взгляни, совсем недавно обгорел, да и пепел свежий! – Начальник сыскной ковырнул носком штиблета кучу золы. – И что же это получается? – В печи никто бумажные цветы не жег. – Но зола… – Секунду терпения, Меркуша, я еще не закончил свою мысль. Цветы в печи никто не жег, это сделали в другом месте. Сюда же принесли золу, обгоревшие проволочные каркасы и вот этот цветок. Чтобы не было никаких сомнений, какой букет сгорел в печи Агафонова. |