Книга Смерть в салоне восковых фигур, страница 37 – Лев Брусилов

– Что будем делать? – задал традиционный вопрос Кочкин.

– Вариантов у нас немного, вернее, только один – продолжать вести наблюдение за городовым. Это должно вывести нас на того загадочного человека, которому адресовано письмо, вернее черновик… Должен же городовой как-то передать его адресанту.

– По почте!

– Нет! Так рисковать он не будет, это точно. Подбросит! И скорее всего, ночью! Поэтому, – Фома Фомич потряс в воздухе пальцем, – глаз с городового не спускать. В том месте, куда он понесёт своё вымогательное письмо, живёт тот, кто повинен в смерти Пядникова.

– Подбрасывать, – Кочкин тоже не усидел на месте, вскочил, зашагал к футлярным часам и обратно к дивану, заскрипел половицами и башмаками, – подбрасывать тоже хлопотно…

– Почему?

– Так ведь письмо должно попасть в руки того, кому оно точно адресовано, а как этого добиться подбрасыванием, – ведь неизвестно, кто его найдёт и кто прочтёт. – Меркурий остановился возле стола начальника, сел на стул. – Тут нужно, чтобы точно в руки!

– Ну, в том-то, наверное, и заключается трудность, с которой столкнулся Сиволапов, – он не знает, как быть, поэтому и пишет эти одинаковые письма.

– А может, поговорить с Сиволаповым, показать письмо, пусть объяснит, что он имел в виду, когда писал – «я всё видел…»?

– Нет, это нам ничего не даст, просто мы своими же руками всё погубим.

– Но ведь Сиволапов может рассказать, если на него надавить.

– Может, не спорю, но может ведь и ничего не сказать, он парень, как я понимаю, ушлый. Упрётся – не я писал, что тогда?

– Да, вы правы, – после некоторого раздумья проговорил Кочкин, – надо продолжать слежку. Просто хотелось сделать всё побыстрее… раз улика появилась.

– Нет, Меркуша, это не улика, это всего лишь подсказка. А для того чтобы она стала уликой, нам нужно будет ещё поработать. И кстати, – почти всполошился начальник, – как я мог это упустить из виду. По всей видимости, старею. – Он выдвинул один из ящиков стола, порылся там хлопая картонными папками, нашёл нужную. – Вот! – Положил перед собой на стол. – Знаешь, что здесь? – лукаво посмотрел на своего чиновника особых поручений.

– Что? – Кочкин смотрел непонимающе – «Откуда я могу знать, что у вас там в папке?» – легко читалось в его глазах.

– Ну, напряги мозг, не всё же мне за тебя думать! – хлопал ладонью по папке начальник.

– Не знаю! – обречённо проговорил Меркурий.

– В этой папке, – Фома Фомич открыл её, – вот смотри, с самого верху лежит…

– И что там?

– Показания Сиволапова. Написанные его собственной рукой в прошлый раз, мы были здесь с тобой и видели…

– Ну… – Кочкин всё ещё не понимал, куда клонит фон Шпинне.

– Здесь образец его почерка, и мы сейчас сравним показания с запиской.

– А зачем?

– Чтобы полностью быть уверенными в том, что записка написана рукой Сиволапова.

Фома Фомич сравнил почерк записке из кармана Сиволапова с почерком на показаниях, хмыкнул и удивлённо уставился на Кочкина. Затем одновременно обеими руками развернул и то и другое и сдвинул к краю стола. Указал глазами. Меркурий встал, подошёл и, наклонясь, посмотрел. После чего резко, точно его толкнули, выпрямился.

– Так это что же получается? – Пятясь, он сел на диван.

– А что получается? – потёр нос полковник.

– Записку писал не Сиволапов! Почему же они, эти записки, были у него в кармане?