Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 94 – Тимур Суворкин

Управляющий, испуганный старичок, явно посаженный здесь в качестве потенциального козла отпущения и готовый отправиться в острог в случае выявления махинаций, с тревогой поправил затрепанный галстук.

– Что строите? – Я кивнул на двор.

– А… Лабораторию-с. Будем вместе с Грозовым делать новый бальзамчик-с от Гнили. Да-с. Аида Станиславовна всегда о людях радеет-с. Ангелица во плоти-с.

Я посмотрел на старика с сомнением.

Тот смутился и спешно указал наверх:

– Аида Станиславовна предупреждена-с уже. Скоро будет-с. Вам по лесенке, вон туда. Там у нас видовой кабинетик-с… Там и Савва Крестофорович Толстобрюков сейчас. Кушает-с.

Купец посмотрел на нас удивленно, но тут же радушно пригласил к столу. Перед ним стояла наполовину уничтоженная кулебяка с рыбой и свекольно-малиновая оболоцкая наливка. Отказавшись от предложенной еды, я обернулся к Толстобрюкову:

– Аида, мне говорили, специалист по ядам. Вы бы с ней поаккуратнее. С кулебякой.

– Ой, да бросьте, Аида специалист по всему. У нас два начальника жандармских частей за последние пять лет пропали. Канули, словно в болоте их кто притопил. Но недоказуемо все.

– И вы все равно с ней работаете?

– А как не работать? С моими-то рыбными промыслами?

Савва Крестофорович кивнул в окно. Рабочие Аиды выгружали улов из его паровых телег. На транспортеры падало живое серебро цианистых бокоплавок и бесформенные мешки смертекатиц, шевелящие длинными щупальцами ядоноги и черные шары-колуны. Заскрипели краны. С самой большой телеги начали сгружать Фараон-рыбу. Та была еще живой. Ее большие глаза были влажны от слез. Кран так и не справился с многотонной тушей, и рабочие Аиды с пилами и топорами принялись разделывать ее прямо на телеге. Чавкающе били лезвия, рыба плакала, судорожно дыша десятками ртов, а из распоротого брюха все валились и валились наружу обглоданные кости загубленных ею моряков.

– Эх, еще б она цену за все это нормальную платила, и цены б ей не было. – Савва Крестофорович отложил кулебяку и принялся рыться в разложенных вокруг бумагах. – Ну ничего, сегодня Станисламна никуда не денется, по моей цене купит.

Дверь тихо открылась. Хозяйка фабрики вошла в кабинет.

Аида Череп-Овецкая. Высокая. Старше сорока. Единственная женщина на моей памяти, которой шла седина. С головы до ног закованная, точно в сталь, в шелковое платье темно-серебристого цвета, она поднялась по ступеням с видом человека, которому подвластны все люди этого мира.

– Виктор Порфирьевич, мне о вас докладывали. Вы не долго ждали? Мне пришлось опоздать. Топили собаку. Да что вы на меня так смотрите? Не буквально, конечно же. У меня готовится спектакль. Репетировали одну из сцен. Кстати, знаете, топить собак понарошку гораздо сложнее и муторнее, чем топить людей по-настоящему. Скажите, почему так? Не знаете? Я тоже. Загадка…

Она села, рассматривая меня через лорнет. На ее лице был интерес ученого, увидевшего очень интересное насекомое.

– Да, насчет воды, как там Парослав? Надеюсь, он не передал мне рыбы? Нет? Странно. Он сумел меня удивить. Послушайте, а он уже успел наговорить обо мне гадостей? Он это любит. – Аида задумчиво покрутила многочисленные колесики лорнета, выбирая режим наблюдения. – Да, я в сложной ситуации, Виктор Порфирьевич, не знаю даже, как исправить ваше заочное обо мне впечатление.