Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 96 – Тимур Суворкин

– Нам нужны данные памяти ее автолекарни, – пояснил я. – Вот в чем ключ. В ней должно быть время обработки раны. И ее характер. И все прочие подробности.

– А если данные стерты? – спросил Грозов.

– Илья Стимпанович, – перебила его Ариадна, – чтобы очистить память подобному механизму, нужно либо уничтожить машинерию физически, или иметь книгу с кодами, как у Виктора.

– А заменить память?

– Это не пластинка граммофона. Это модуль памяти из биомнемонита.

– А взломать и переписать?

– Около четырнадцати дней работы. Так что ответ все еще в автолекарне.

– Боюсь, учитывая, сколько охраны в ее доме, вы его не получите. Даже если придете с ордером, у нее будет время физически все удалить. Кияночкой какой-нибудь.

– Именно поэтому вы нам и нужны. Как человек, управляющий еще и городской пожарной командой, – наконец сказал я. – У меня уже есть план. Осталось придумать, как нам пробраться в дом.

Грозов задумался.

– Знаете, Виктор, в дом не получится точно. После вашего перформанса вам туда закрыта дорога. А вот в сад я вам два билета, как городской голова, пробью.

– В сад?

– Аида Станиславовна обожает театр. Вернее, она на нем помешана. Она даже на сцене играет при всех ее деньгах. И подручных своих заставляет, веселит ее это. В общем, городской театр завтра играет спектакль в ее зимнем саду. Сад небольшой, человек триста всего вместит, но двери будут открыты всем.

– Спектакль? Чудно. Осталось малое. Кто командует войсками в городе сейчас? Генерал Пеплорадович? У него нужно попросить дымовых шашек и запалов. Тогда в монастырской мастерской отца Лазуриила я спаяю дымовую бомбу. После этого мы аккуратно заложим ее в доме Аиды.

– Но ведь спектакль будет в саду?

– Я догадался, что она будет ставить. И был на столичной постановке пьесы. В самом конце спектакля идет очень красочное финальное действие. Сад затемнят, на сцене будут бить прожекторы. Думаю, это всех отвлечет. А мы сделаем остальное. Когда дымовая бомба сработает, вы с пожарными ворветесь в особняк и выставите всех из дома, очистив нам путь.

– Слушайте, звучит план довольно интересно.

– Ариадна?

Сыскная машина задумалась, но наконец кивнула.

– Я примерно представляю исход, и он меня удовлетворит.

К ночи, пропахнув канифолью до последней нитки, я наконец спаял дымовую бомбу. Спрятав ее в неприметный портфель, я вышел во двор, чтобы немного размяться. Монастырь уже спал. Только в окошках нескольких келий горели огоньки: кто-то все еще взывал к небесам. Я пошел дальше, минуя оборонительные казармы, превращенные в монастырский гараж, остовы ракетных установок и дальномерного поста. Наверху тихо и сердито гудел двигатель монастырского розьера. Воздушный шар световеров, заполненный водородом и горячим воздухом, тяжело кружил над городом, святя землю лучом своего прожектора.

Скрипнула дверь монастырской оранжереи. Маша вышла на порог. При виде меня тяжелую усталость на ее лице вдруг сменила улыбка.

– Виктор, рада вас видеть. Снова гуляете по ночам?

– Нужно чуть освежиться. Хотя признаться, у вас тут в Оболоцке воздух даже излишне свежий. Порой начинает болеть голова с непривычки.

Маша хмыкнула.

– Уже скучаете по своему Петрополису?

– Конечно. Разве можно по нему не скучать?

– Как же так? Я же читала про Петрополис. И в книгах, и в газетах. У вас же черно всегда от дыма едкого.