Книга Проклятие дома Грезецких, страница 84 – Тимур Суворкин

Шестерний аплодировал. Что-то грохотало внутри его огромного тела. Кажется, он смеялся.

– Браво, Ариадна. Браво. Я бы сказал, что вы превзошли себя. Какой спектакль. Какой изумительный спектакль. Как мне нравится ваша игра. И это все ради меня одного? Я польщен, Ариадна. Однако, уж простите, я вам не верю. Это же элементарно, Ариадна, если бы все было так, как вы говорите, вы бы опрашивали Платона Альбертовича внутри усадьбы. А не здесь, снаружи, под надзором защитных сфинксов Грезецких. Что вы молчите? Или думали, что логика лишь ваш удел?

– Я рада, что вы не отпираетесь, впрочем, против вас столько улик, что любые слова бесполезны.

– И где же они?

– В вашем корпусе, конечно. Достаточно посмотреть внутрь, и все станет ясно.

Шестерний восхищенно грохотнул:

– Но просветите меня, как все же вы догадались?

Ариадна холодно смерила взглядом высоченную машину, закованную в броню из арденского чугуна. Затем посмотрела на оторопевших людей вокруг.

– Вы правда хотите это знать?

– Любопытство – это черта человека. Естественно, хочу.

– У меня было много подозреваемых. И косвенных улик было множество. Но они никак не складывались воедино. Однако смерть Родиона стала точкой кристаллизации этого дела.

Итак, Родион. Когда я подробно расспросила Виктора, то стало ясно следующее. Убегая, Родион Окалин схватил часы Жоржика. Когда он упал с лестницы, они были в шаге от его трупа. Рука, которой он их схватил, была сломана. Значит, держать их он не мог. Как же так? Возможно, свои переломы он получил не во время падения, а после? Что, если он выжил после падения и кто-то решил его добить, как слишком много знающего свидетеля?

Впрочем, давайте начнем не с этого эпизода. Начинать нужно с самого начала. Итак, двенадцать лет назад был убит Альберт Грезецкий. Он много времени посвятил вашей постройке, однако, глядя на ваше поведение, я полагаю, он понял, что его эксперимент опять завершился неудачей. И он решил вас разобрать, так же как и те машины, что он делал до вас. Этому вы, конечно, не были рады. Вы разбили ему голову. Рукой. Бежать после этого вы не могли. У вас же автономности почти никакой и нет. Кто будет вас ремонтировать, если вы убежите, откуда вы спирт для двигателя возьмете? Не на винном же заводе жить станете?

Ариадна обернулась к нам. Затем замерла. В ее глазах вдруг появилось явное неудовольствие. Повисла тишина. Сыскная машина молчала.

Шестерний с грохотом упер руки в бока и посмотрел на нас с осуждением. Затем нарушил повисшую тишину:

– Уважаемые. Вы имеете совесть? Это же очевидно, что во фразе про винный завод Ариадна заложила шутку. Вы почему не улыбаетесь? Вы понимаете, насколько сложно машинам использовать человеческий юмор? А ну немедленно оцените труд Ариадны. Она для вас старалась.

– Право, благодарю. – Ариадна учтиво кивнула Шестернию. – Но я уже привыкла к такому ужасному поведению людей. Что поделаешь…

Шестерний возмущенно грохотнул.

Моя напарница вновь обернулась к чугунному роботу.

– Итак, мы выяснили, что сбежать вы не могли. В Петрополисе вас либо пустили бы на запчасти, либо поймали и вернули хозяевам. Поэтому вы решили остаться в комфортном для вас доме Грезецких. Вы выбили окно, измазали в крови кочергу и навели погром в лаборатории, для отвода глаз похитив документы профессора. Ведь вы, несомненно, слышали разговоры об их важности.