Книга Проклятие дома Грезецких, страница 90 – Тимур Суворкин

– Господи, вы меня с ума сведете. – Шестерний нервно заходил по двору. – Вы не должны себя так вести! Я же видел, вы способны чувствовать! Как и я! Вы сейчас должны разрываться между желанием спасти друга и пониманием, что я всех в усадьбе убью, если вы отдадите флогистон! Разрываться! Чувствовать! Страдать! Ну что же вы делаете?

– Что я делаю? Я флогистон достаю. – Ариадна вновь полезла в грудь. – Черт, застрял он, что ли? Тут дурацкая конструкция на самом деле, я постоянно с ней мучаюсь.

Загрохотав, Шестерний шагнул ко мне.

– Ты прикидываешься? Да? Посмотрим, как ты поюродствуешь, когда я Виктору башку развалю.

– Так мне тогда флогистон отдавать не надо?

– Тварь бесчувственная! – Шестерний схватился за голову. Затем подошел к сервированному для чаепития столу и взял яблоко, грушу и апельсин.

– Смотри, Ариадна. Вот это яблоко флогистон. Вот я его выбрасываю, видишь? – Робот выкинул яблоко в сад. – Теперь флогистона нет. Вот этот апельсин – ты, вот эта груша – Виктор. После того как флогистона не будет, я их давлю. Вот так. – Руки робота сжались, раздался хруст. – Логично?

– Нет.

– Да почему?

– Я не могу быть апельсином. Я неорганическая. Замените его на чайник.

– Господи! Хорошо! – Робот отошел к столику и вновь загромыхал посудой. – Вот этот чайник – ты, вот этот лимон – Виктор.

– Но до этого он был грушей.

– У меня нет больше груш!

– Но почему вы сервировали тарелку с фруктами только одной грушей? Это нелогично. Вы что-то недоговариваете, Шестерний. В чем подвох?

– Господи, да за что?! – Шестерний затрясся. – Ариадна, ну хватит. Пожалуйста. Вы меня пугаете своим поведением. Когда вы перестанете себя так вести?

– Действительно, Шестерний. Пожалуй, мы можем заканчивать. Взгляните на Платона Альбертовича. – Ариадна кивнула на мертвого профессора, возле которого рыдала Ника. – Он уже не дышит. Вы убили его.

– Очень тонкое замечание.

– А это значит, что у усадьбы теперь новый хозяин. Феникс Грезецкий.

Шестерний дернулся как от удара током.

– Ах ты Твариадна, – с ненавистью проскрежетал робот.

– Сфинксы, убить Шестерния! – рявкнул понявший все Феникс Грезецкий, лишь на миг опередив кинувшуюся на него чугунную машину.

Мгновение ничего не происходило. А затем все кругом утонуло в металлическом грохоте.

Глаза машин заполыхали алым пламенем. Сфинксы молниеносно слетели с постаментов и с кошачьей ловкостью бросились на чугунного исполина. Миг, и чудовищные когти ударили по чугунной броне, валя великана на брусчатку. Шестерний страшно закричал. Выведя механизмы на форсаж, он чудовищным усилием отбросил одну из охранных машин, рванулся прочь, к ограде усадьбы, но не прошло и мига, как сфинксы вновь настигли его и сбили на землю.

Шестерний загрохотал, ударил, разбивая оптику одному из сфинксов, выломал лапу второго, снова рванулся, но страшные удары продолжили сыпаться на его тело. Сфинксы били механично, неумолимо, и хотя даже их когти не могли пробить броню из арденского чугуна, но упорства машинам было не занимать.

Шестерний бился долго, он сопротивлялся до последнего, до той поры, пока сфинксы наконец не расшатали его бронепластину, выломав ее, не вонзили когти ему в грудь, выдирая оттуда кости, шестерни, валы и черный комок сердца.

– Достаточно! – Я обернулся к Фениксу. – Он уже не опасен. Остановите машины.