Книга Проклятие дома Грезецких, страница 91 – Тимур Суворкин

Младший Грезецкий посмотрел на меня с непониманием, но я повторил требование снова. Изучить и допросить Шестерния было необходимо.

С великой неохотой Феникс остановил сфинксов. Повинуясь его приказу, они отступили, оставляя посреди двора исковерканное, судорожно дергающееся, исходящее паром проклятие дома Грезецких.

Над Искрорецком догорал вечер. Сидя на берегу Мертвого залива, мы с Ариадной смотрели на гигантский шар красного солнца. Закутанный в застилающую небо дымную пелену, он медленно-медленно опускался в мазутный мрак раскинувшихся под ним вод.

Было тихо. Только шумел цветущий терновый сад за нашими спинами да перекликались прибывающие полицейские и вызванные нами по душу Шестерния чиновники Инженерной коллегии.

– Спасибо. Я твой должник, – сказал я Ариадне и машинально притронулся к своей голове. Ободранная чугунными пальцами Шестерния кожа саднила. – Без тебя он бы вскрыл мне череп.

Моя напарница повернулась ко мне и безразлично пожала плечами.

– Я была обязана вам помочь. Это же мой долг служебного механизма. Ничего более.

– А если бы Грезецкий не умер так быстро?

– Пришлось бы отдать флогистон и говорить с ним дальше, вот и все.

– А если бы сфинксы не послушалась Феникса? А если бы Шестерний убил тебя сразу после этого?

Я посмотрел в ее горящие синим огнем глаза. Повисло долгое молчание, но, когда я уже хотел что-то сказать, она вдруг заговорила сама:

– Вы задаете столько вопросов, но не задаете главного. А если бы Шестерний раздавил вам голову? Что было бы тогда? Я должна была вам помочь, Виктор. Я не хочу, чтобы вы были мертвы. И уж тем более не хочу, чтобы вы когда-нибудь стали машиной. Вы не знаете, что такое быть роботом. И это хорошо. Вам бы сильно не понравилось быть механизмом, Виктор. Очень бы сильно не понравилось. – Ариадна опустила голову.

Снова повисла тишина. Я вздохнул. Затем погладил ее тонкие руки и крепко обнял. Она вздрогнула и прижалась ко мне.

Однако прошло несколько секунд, и в ее голове вдруг стремительно застрекотали шестерни. Миг, и она твердо отстранила меня и чуть наклонила голову.

– Виктор, я тут внезапно поняла, что ваша странная реакция на мои слова вызвана тем, что вы неверно меня поняли. Я же сказала: вам не понравится быть роботом. – Ариадна нахмурилась. – Тут какое ключевое слово? «Вам». Вы же всего лишь мелкий чиновник, ну кто из вас серьезную машину строить-то будет? Сделают из вас треножник паровой, с пулеметом, чтобы на Урале коммунаров гонять, и все. И цена вам будет красная десять тысяч рублей ассигнациями, не более. Другое дело я. Совершенный механизм за сто сорок четыре тысячи золотых царских рублей, воплощающий лучшие достижение имперской науки и техники. Быть мной – мечта любого человека. Высшее счастье. Предел желаний.

Ариадна самодовольно улыбнулась и откинула голову.

– Виктор-Виктор, когда же вы научитесь меня понимать.

Я улыбнулся и посмотрел ей прямо в глаза:

– Знаешь, Ариадна, о чем я часто думаю?

– Понятия не имею.

– Я думаю о том, что настоящего Шестерния я увидел. Но ты, Ариадна, сколько себя настоящей ты мне показываешь? Вот о чем я думаю.

Машина пристально посмотрела на меня:

– А сколько себя настоящего вы, Виктор, показываете другим людям? – Она мягко улыбнулась мне. – Я же не спрашиваю вас об этом, верно? Вот и вы не задавайте вопросов, ведь тогда вам не придется получать и ответов.