Книга Проклятие дома Грезецких, страница 92 – Тимур Суворкин

Улыбнувшись, Ариадна отошла прочь и с огромным удовольствием подставила лицо опускающемуся в залив багряному солнцу.

«Внутри заброшенной психиатрической лечебницы князя Гагарова царит тишина. Многометровые кирпичные стены отсекают и шум окрестных фабрик, и вой ураганного ветра. Единственные звуки здесь – это размеренно капающая откуда-то с потолка вода да всхлипы сопровождающего нас мальчишки. Нехотя, то и дело озираясь, он ведет нас к своей жуткой находке.

Фонари агентов режут густую тьму. Пятна света пляшут по закопченным былым пожаром стенам и странным знакам, вычерченным на кирпичных сводах, по проржавевшим остовам кроватей и обгоревшим останкам смирительных рубашек.

Полуразрушенные лестницы уводят нас все глубже и глубже в подвалы. Я непроизвольно смотрю то на толстенные стены, то на тяжелые, обитые железом двери. Здесь можно кричать хоть целый день, и никто тебя не услышит. И я не сомневаюсь – те, кого здесь заперли, кричали. Они очень долго кричали.

Мы останавливаемся на самом нижнем уровне подвалов, возле небольшой комнатушки, вход в которую перегораживает толстая решетка из тронутого ржавчиной железа. Я смотрю сперва на агентов, пытающихся вскрыть тяжеленный, недавно повешенный сюда замок, а затем направляю луч фонаря на тех, кто заперт внутри.

Их трое: похищенный полтора месяца назад генерал инженерных войск Жевтецкий, исчезнувший в тот же день генерал медицинской службы фон Молен и еще один человек, чей крестьянский тулуп сильно выделялся на фоне окровавленных мундиров военных.

Генералы живы, хоть долгое заточение и обратило их в обтянутые кожей скелеты. Человек в крестьянской одежде – нет. На грязном кирпичном полу все еще валяются три палочки. Две длинные и одна короткая.

Нет нужды быть сыщиком, чтобы понять, кто из пленников вытянул короткую. Тулуп крестьянина бур от крови. Кости дочиста обглоданы. Неведомый палач, заперший здесь этих людей, обрек их на голодную смерть.

Замок с лязгом падает на бетонный пол. Дверь скрипуче открывается. Генералы забиваются в угол. В лучах фонарей блестят тянущиеся из их ртов ниточки слюны. Наших слов они не слышат – кажется, разум окончательно покинул несчастных узников.

Я поправляю респиратор и продолжаю внимательно рассматривать эту картину. Какая тайна скрывалась в прошлом генералов, раз кто-то решил предать этих людей столь мучительной смерти? Кто мог на это пойти? И кем был тот мужчина в крестьянской одежде? Этого я не знал. Ответы только предстояло найти. Сейчас, глядя на обглоданный остов крестьянина у своих ног, я мог быть уверен лишь в одном – в названии, которое я дам этому поистине жуткому делу…»

– Ну знаете, Парослав Симеонович, а вот это уже перебор. – Я отложил листы с мемуарами старого сыщика и протестующе скрестил руки на груди.

– Что перебор? – Шеф посмотрел на меня с явным непониманием.

– То, как вы дело назвали, – это перебор.

– А что такое? Хорошее же название.

– Хорошее? Нет, Парослав Симеонович, «Как один мужик двух генералов прокормил» – это ужасное название для такого дела!

Начальник столичного сыска немного насупился.

– Виктор, ну а что тебе не нравится? Емко же получилось, и все сразу по полочкам. Да и как еще такое дело можно назвать?

Не помедлив и секунды, я принялся загибать пальцы: