Книга Пусть всегда будет атом, страница 103 – Тимур Суворкин

Город пришел в ликование. Известие о первой победе удвоило силы краснознаменцев. Убитых быстро оттащили прочь, дорогие бронежилеты и каски, Калашниковы и гранаты быстро разошлись по рукам ополченцев. Заляпанный кровью грузовик споро отбуксировали ремонтную мастерскую. На место смолкшим выстрелам пришли удары лопат. Горожане продолжили спешно усиливать оборону города. Укрепления возникали не только в пригороде. Ржавую баржу у городского пирса, на которой после Войны выросли здания борделя и игорного дома, заняли стрелки, устроившие там пулеметные гнезда для отражения возможного десанта с реки и принудительно-добровольно мобилизовавшие местных жриц любви в подносчицы боеприпасов.

Хозяин борделя, известный местным под романтичным псевдонимом Генерал Противникофф, не протестовал, даже напротив: вел потихоньку съемку всех этих событий на пленочную камеру, ибо столь проникся творящимся в городе, что решил создать первую на Пустошах военно-эротическую эпопею под рабочим названием «Члены сопротивления».

В больницу свозили лекарства и ткань на бинты. У здания городской администрации прямо под статуей Ленина горожанам раздавали винтовки и автоматы, записывая добровольцев в ополчение.

Начинало вечереть, когда к городу подошел апшеронский полк в черных как нефть кителях, чуть позже появились и самаркандцы, разодетые в разноцветные ватные халаты, стеганные, шитые, держащие своей толщиной и солнце, и сабельный удар.

На окраине города возле электростанции и вдоль колхозных полей началась перестрелка, быстро перешедшая в тяжелый бой. Где-то вдали начали работать первые вышедшие на позиции минометы.

Бой закончился только к ночи, а утром, сверкая шелком и льном, подъехали первые батальоны из Нефтегонска и щеголяющие довоенным камуфляжем бухарские части.

Витька с Эдиком записались добровольцами в первый же день. Узнав, что внутри кинопроката, где они прошлым летом тайком смотрели «Робота-истребителя», открыли призывной пункт, мальчишки спешно побежали туда и пройдя короткую комиссию, получили два картонных, второпях сделанных удостоверения и лопаты. Вскоре они, вместе с другими краснознаменцами, уже помогали ополченцам. Работы было непочатый край: нужно было рыть окопы, помогать хмурым пулеметчикам затаскивать на чердаки цинки с патронами, переносить раненых, и снова копать, копать и копать.

Когда начался первый штурм, они как раз были возле электростанции, отрывая вместе с солдатами новую линию обороны.

Что-то упало рядом. Взлетела в воздух земля. Закричали раненные. Какой-то солдат закинул Витьку в окоп, крича про минометный обстрел.

Витька помнил все отрывками, помнил как обстрел закончился, как двинулись через поле фигурки боевиков Тарена Саидова, как на них пошли бронированные грузовики, ведущие огонь из крупнокалиберных пулеметов в кузовах.

Затем Витьку оглушило: рядом начали бить противотанковые ружья ополченцев. Один из грузовиков встал, полыхая огнем, другой, подъехав слишком близко загорелся, получив в лоб коктейль Молотова.

С криком упал, хватаясь за грудь, солдат рядом с ним, роняя на дно окопа противотанковое ружье. Откуда-то появился Эдик, держащий в руке бутылку с зажигательной смесью, но оказавшийся рядом ополченец швырнул его на дно траншеи и не выбирая выражений велел не высовываться.